Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 49 – Регина Грез

— Угостите вином – гулять так гулять!

Мелина потянулась и смачно зевнула, при этом платье ее разошлось, полностью обнажая правую грудь, к которой тотчас приникли красные губы подростка.

«Этой буренке давно рожать пора, а она пьет всякую отраву, чтобы не понести от Фурия, боится, что тот прогонит ее в какое-нибудь захолустье, если начнет расти живот…».

Теребя густые кудри гречонка и щурясь от удовольствия, Мелина лениво обратилась ко мне:

— Развлеки нас какой-нибудь песенкой, птичка, или прочти стих повкуснее, тогда пригласим к столу.

Но Тулия неверной походкой уже подходила ко мне, держа в руках полную до краев чашу. Музыкант-сатир бросил свирель и попытался поймать край бирюзовой женской туники. Тогда Тулия развернулась и со смехом вылила предназначенное мне вино на его похотливую рожу, но старик не обиделся, а, жадно раскрыв рот, принялся ловить багряные струи, после чего повалился навзничь и больше не подавал признаков жизни. Видимо, за ночь это была далеко не первая его чаша.

Я села на другой край ковра, скрестив ноги и опираясь спиной о ларь с откинутой крышкой, а чтобы было мягче, подложила под спину комок тряпья из сундука и пару маленьких пуховых подушек. Ну, вот – сцена готова, можно начинать представление.

Помогла подобрать репертуар та же Мелина, тиская во всех местах своего мальчишку, она принялась ехидничать на мой счет, будто я строю из себя невинную скромницу, а сама по ночам бегаю в казарму и обслуживаю кучу солдат, потому что одного Бората мне маловато. И как только узнала про ночную прогулку!

Я в долгу не осталась и важно продекламировала стихи одного славного русского поэта. Естественно, обращаясь к хозяйке этой вакханалии.

– Излюбили тебя, измызгали – невтерпеж,Что ты смотришь так синими брызгами,Или в морду хошь…

Мелина сразу заткнулась, видимо, придумывала достойный ответ, а Тулия довольно захихикала, плюхнулась со мной рядом на пол и вместо того, чтобы угостить, сама приложила ко рту вновь налитую чашу.

Пришлось и эту даму уважить. Я с сожалением покачала головой и патетически произнесла:

– Сыпь, гармоника, чаще, чаще…Пей, выдра, пей,Мне бы вон ту – сисястуюОна глупей.

— Это стихи Пиндара? – сухо полюбопытствовала Мелина, на минуту оставив своего мальчика в покое.

— Нет, дорогая, это Сергий Есенин. Великий римский поэт с рязанскими корнями. Стыдно не знать, матушка.

Мелина обиженно фыркнула и запустила в меня парочкой померанцев. Что-то вроде местных мандарин, один я даже поймала и попыталась вернуть, но угодила прямиком в пах юному греку. Вышел т конфуз. Парень аж привстал и болезненно морщась, часто захлопал накрашенными ресницами. Я же закрыла лицо руками и давилась со смеху, хотя по-хорошему следовало бы извиниться.

Зато сердобольная Мелина с причитаниями принялась дуть на ушибленное место, для чего задрала на парне одежку и даже… ах, неловко смотреть, что там у них дальше случилось, но гречонок был очень умело утешен и вскоре забыл о маленькой неприятности.

Тулия на карачках подползла к дрыхнущему «сатиру» и принялась тормошить его с требованием музыки, ей хотелось потанцевать. А я, чтобы немного загладить вину и внести свою лепту в безобидную оргию, принялась напевать песенку из одного старого кинофильма. Мелина выросла в приморском городишке, ей должно понравиться.