Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 152 – Регина Грез

— Продолжай, продолжай, я еще в состоянии слушать… Ох, кажется, уже нет… Давай помолчим.

— Как пожелаешь, любимая.

Борат тоже снял одежду и теперь я ощутила, как он прижимается ко мне голым, горячим боком, одновременно поглаживая меня руками. Безумно нравились его прикосновения, и я не могла это скрыть. Повернулась к нему и обняла за шею, мурлыча что-то невразумительное, блаженно прикрыв глаза.

Теперь нам не нужно прятать свои чувства, рядом нет любопытных, внимательных глаз, что следят за каждым движением, нет ушей, что внимают каждому вздоху. Неужели, мы, и правда, одни…

Его большие, грубые ладони свободно путешествовали по моему телу, стараясь побывать везде, порой он слишком сжимал меня, не соразмеряя свою силищу с нежностью моей кожи, но я бы и большее от него вытерпела. Гораздо большее.

Не хотела оставаться в долгу, сначала осторожно коснулась пальцами его лица, разгладила морщинку на переносице, поправила широкие брови, обвела контур губ. Римлянин. Настоящий. Мой. Не красавец, но какой мужественный у него профиль, какой строгий взгляд, даже сейчас, когда я ласкаю его так, как бы мне давно хотелось, как никогда прежде не позволяла себе.

Мы принадлежим друг другу и никто больше не может встать между нами. Это ли не счастье в любви…

Он жадно потянулся к моим губам и сейчас же проник языком в глубину моего рта, словно желая овладеть мною везде, полностью заявить о своих правах на мое тело. Я не спорила, сама желая подчиняться его настойчивости. Да, он был немного груб и тороплив, но я знала, что причиной тому была жгучая страсть, которая заставляла сейчас трепетать его большое тело.

Он взял мою руку в свою и опустил к паху. Как мне нравилось крепко сжимать его плоть, предвкушая, как это великолепное «орудие» скоро войдет в меня, доставив множество удовольствий.

— Хочу принять тебя – я готова… ты мне нужен.

И тогда Борат навис надо мной, обхватив ладонями мои бедра, и я с готовностью подалась навстречу, принимая его вторжение, задыхаясь от восторга близости.

Мы двигались вместе, и это был самый прекрасный любовный «поединок», что мне доводилось когда-либо испытать. Я была горячей и влажной для своего мужчины, я отдавала всю себя без остатка, принимая взамен его щедрые дары. Дивная ночь, дивный разговор тел на языке нежности и желания.

— Я твоя, никогда не сомневайся в этом, но и ты будь мой!

— С первого дня, как увидел тебя, Валия, с той первой минуты моя жизнь принадлежит тебе, Августа!

Слабенький огонек в глиняной плошке мигнул напоследок и погас, погружая комнату во мрак, но нам и не требовалось света, нам было хорошо.

Может, Борат и прав, так легко назвав меня августейшей особой, ведь еще сам Соломон велел записать: "Женщина, которая любит – царица".

Прошло немало дней, и я уже порядком освоилась на новом месте. Получив свободу, Диокл попросил позволения работать у нас в саду, потому что не собирался возвращаться в Афины.

— Там всем заправляют римляне, и родственников у меня не осталось. Не хочу видеть мою родину на коленях.

Диокл и познакомил нас с соседями – почтенной пожилой парой, бездетной и состоятельной по меркам ремесленного квартала. Харикл тоже имел греческие корни, вел род из старинного города Пергама и здесь занимался книготорговлей. Он даже собирался выкупить грамотного соотечественника, ведь Диокл свободно владел несколькими языками, мог переписывать рукописи, обрабатывать свитки, сшивать листы тонко выделанного пергамента для получения настоящей книги.