Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 132 – Регина Грез

Пару дней назад, прячась за шелковыми занавесками паланкина, мы с Сильвией наблюдали, как медленно движется по Аппиевой дороге погребальная процессия. Толпы народа заполонили соседние улицы, от воя плакальщиц хотелось уши зажать, унылое пение музыкантов должно было усиливать всеобщую скорбь, но, похоже, люди пришли просто поглазеть на пышное шествие.

Я же смотрела, как чувствительная Сильвия вытирает слезы кусочком черного полотна и пыталась найти в своей душе следы печали и тоски по «божественному жениху», в расцвете сил сошедшему со сцены.

В сердце моем остались лишь покой и пожелание Фурию поскорее встретиться с любимой сестрой в царстве теней. Им будет о чем пошептаться, возможно, добрая Марцилла простит заблудшего брата.

Помню, как мои раздумья и жалобные вздохи Сильвии прервали резкие звуки труб, а за ними голоса всадников:

— Император Фурий Германик Август умер! Благородные отцы города, приветствуем нового императора Клавдия Октавия Пизона! Салют императору! Слава Риму!

Возгласы эти были немедленно подхвачены плебеями, которым обещали раздачу ценных даров и продуктов на ближайшей площади. Бурный поток бедных ремесленников и обнищавших крестьян чуть не впечатал в стену базилики нашу нарядную лектику. Сильвия тут же перестала плакать и осыпала сограждан всякими обидными прозвищами, призывая в свидетеля Меркурия и Минерву.

А когда мы добрались до усадьбы матроны, я поняла, что наступили у меня «красные дни», и уже не знала радоваться по этому поводу или грустить. Я отчего-то свыклась с мыслью, что ношу в себе маленькое, во всем от меня зависящее существо, и теперь почувствовала себя потерянной и одинокой.

От Бората нет никаких вестей. Катон еще во дворце убедил меня, что солдату ничего не грозит, но стоит ли верить хитрому старику. Я в смятении. Сильвия утешает, кормит и пытается развлечь, она степенная женщина сорока пяти лет, хотя судьба посылала ей множество испытаний.

Ранний, навязанный родителями брак с пожилым болезненным сановником, смерть первого ребенка и неудачные попытки новой беременности, увлечение мужа пирушками и флейтистками.

— Мои мольбы о мести все же дошли до Юноны! Но какой беспримерный стыд. Скажу тебе правду, Валия, моего Друза нашли мертвым на какой-то плоскогрудой египтянке. Она визжала, как бешеная кошка, потому что их тела будто склеились во время соития, и я обещала, что сожгу обоих на погребальном костре.

— Ох, думаю, ты все же отменила свою клятву, зачем тебе хранить в урне столь сомнительный прах.

Пожалуй, шутка моя была из разряда черного юмора, но Сильвия смеялась от души. Сегодня матрона с самого утра пребывала в хорошем расположении духа. Должны отпустить на выходные ее «могучего и непобедимого» Квадрантуса. А значит, грядущая ночь будет весьма благосклонна для поединков на любовном ложе.

Очень рада за мою покровительницу, мы отлично ладим с Сильвией, я ни в чем не знаю нужды в ее большом и не слишком прибранном доме, хотя не строю особых иллюзий насчет своего положения. Я всего лишь зависимая компаньонка, приятная собеседница, способная развеять скуку госпожи забавной историей и терпеливо выслушать ее сетования на то, что посещения любимого друга стали редки, хотя и сопровождаются дивными всплесками страсти.