Книга Серебряная кожа. Истории, от которых невозможно оторваться, страница 40 – Элеонора Гильм

— А экзамены? Вдруг не сдам.

— Сдашь хорошо выпускные в девятом классе – тебя, Виолетточка, возьмут с превеликим счастьем. Везде нужны светлые головы. А я давно не видела такого… – она замолчала, – талантливого ребенка.

Вета подняла глаза на старушку, и ей померещилось, что та стала моложе и симпатичнее.

— Спасибо вам, Светлана Витальевна, вы… Правда, спасибо!

Биологичку звали Бациллой. Какой дурак придумал его? Зловредное прозвище ей вовсе не подходило.

31

— Юлия Снегирева, – классная истерично выкрикивала имя, будто звезда 9 «А» спряталась под партой.

— Третью неделю не появляется, Надюха родакам ее дозвониться не может. С ней что-то случилось, – перешептывались девчонки. В их голосах слышалась и тревога, и злорадство, и удивление.

Вета недоумевала: это ей, а не Юле после праздничной вечеринки следовало уйти в подполье. Это Колченожка выставила себя безмозглым пугалом, бегала босая по квартире, сверкая своей «костяной ногой». А Юля оказалась на высоте, в очередной раз посмеялась над убогой одноклассницей.

— Миша, куда Юлька пропала? – повернулась «худая» Макарова к последней парте, где прятал красные уши Мишка.

— Отвянь, а? Я откуда знаю.

— А он врет, – Олег лениво вступил в разговор.

— Так скажи, Олежа, – Катя кокетливо повела плечом и улыбнулась бойфренду, послав ему какой-то тайный сигнал.

Уже второй месяц пылал их роман, на переменах они обнимались, не стесняясь одноклассников, и собирали возмущенные взгляды учителей.

— Да что скрывать? Родители к ней неожиданно нагрянули, приехали дочку с восьмимартом поздравить. А там разгром… Те, кто был на хате, знают.

— И что с ней? – осипла от напряжения «толстая» Макарова.

— На север забрали, к белым медведям, – хохотнул Олег.

Класс и Надежда Петровна переваривали полученную информацию.

— Ты рада? – Катя выпалила вопрос на последнем уроке литературы.

Девятиклашки, вместо того, чтобы прочувствовать трагизм положения Гамлета, шушукались и пускали самолетики. Молодая училка смотрела в окно и, кажется, думала о чем-то приятном, не обращала внимание на очумевших учеников.

Вета читала отрывок из Шекспира, чуть-чуть шевеля губами:

— Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль

Смиряться под ударами судьбы,

Иль надо оказать сопротивленье

И в смертной схватке с целым морем бед

Покончить с ними? Умереть. Забыться.

Она повернулась к подруге и с надрывом повторяла вечные строки, особенно полюбившееся «с целым морем бед».

— Слышишь, о чем я спрашиваю? Вета!

— Покончить с ними?

— Тьфу, заберите Шекспира у ботана. Совсем заучилась! – Катя разозлилась и стала выхватывать толстую хрестоматию из-под Ветиного носа.

— Отпусти! Мировая классика, порвешь книгу, невежда. Да фиолетово мне – есть Юля, нет ее.

Вета говорила правду. Она сама не понимала своей реакции. Исчез враг, давняя недоброжелательница, которая всегда рада была унизить и оскорбить. Радоваться надо, а Вету охватило безразличие. Это казалось такой мелочью – в сравнении с предательством Вишневицких. И Мишка, и Юля, и этот злосчастный вечер – все осталось где-то вдалеке.

32

Коридоры Цепома заполнились веселыми голосами, воплями и смехом воспитанников, к ужину освободившихся от занятий. Сидя на высоком подоконнике – что строго-настрого запрещалось – Вета углубилась в свои мысли. Надо узнать, где живет Маша, позвонить ей, исправить давнюю ошибку.