Книга Династия Дунканов, страница 88 – Дороти Дэниелс

— Клоду?

— Да. Сегодня днем он убедит совет директоров Французской оперы, и вы будете восстановлены в прежнем положении, с твердым контрактом и жалованьем более высоким, чем уже оговоренное.

— Признает ли также Клод, что происшедшее в вечер премьеры — его рук дело?

— Как вы можете требовать это от такого человека, как Клод?

— Моя дорогая Джена, у такого человека, как Клод, вы не требуете. Вы сообщаете совету, что он натворил. Я это докажу.

— С какой, собственно, целью, помимо уничтожения всех возможностей, которые будут у вас в Новом Орлеане да и во всем мире? Вам известно, что влияние Клода простирается далеко.

— Я не позволю вам этого сделать, — сказал он.

— Уже почти сделано. Скоро мы с Уолтером поженимся. Теперь Клоду даже не нужно решение суда, объявляющее Мари умершей.

— А как Уолтер? Он любит вас?

— Нет, не любит и никогда не полюбит. Сомневаюсь, переживет ли он вообще потерю Мари, независимо от того, сколь трагичным оказался финал его брака с нею.

— Вы намерены выйти за человека, которого не любите, родить ему детей, потому что этого требует от вас Клод? И все ради того, чтобы обеспечить мой дирижерский успех?

— Конечно, — подтвердила я. — Я люблю вас, Дэвид. Иногда любовь требует жертв. Я не позволю вам погубить вашу профессиональную карьеру даже ценой потери вас.

Он казался почти до неприятного уверенным в себе. Я подумала, что он старается меня ободрить. Или, может быть, настоять на нашем безотлагательном браке, нисколько не считаясь с Клодом.

— Вы будете сегодня присутствовать на собрании совета директоров? — спросил он.

— Если пожелаете.

— Хорошо. Потому что я этого хочу. Теперь все это может быть улажено позже. Ну, а сейчас черед для моего рассказа. Я не нашел никаких следов ваших отца и матери. Я много раз нырял в воду на месте крушения. Мне очень жаль.

— Теперь я знаю. — Я прижалась лицом к его плечу и поплакала. Я ничего другого и не ожидала, но и это возродило всю скорбь, пережитую мной сразу после трагедии. Дэвид держал меня в объятиях. Его руки дали мне силы встретить, но новым ужасным разочарованием стало осознание того, что я никогда больше не смогу черпать у него силы.

— Полагаю, — сказал он, — что нам следует несколько приободриться. Давайте-ка пообедаем в отеле и затем отправимся на собрание.

Я вытерла слезы.

— Как вам угодно, Дэвид. Обещайте мне одну вещь.

— Я знаю, о чем вы просите. Мне не следует ни в чем обвинять Клода.

— Я прошу у вас слишком многого?

— Нет, вовсе нет.

— И поклянитесь, что примете место, которое вам предлагают.

— Вот мое слово. Теперь я хочу, чтобы вы мне кое-что пообещали.

— О, Дэвид, единственное, чего я хочу, — пережить все это. Если это продлится дольше, я сойду с ума. Я здесь с вами, в ваших объятиях, зная, что это в последний раз. Пожалуйста, отвезите меня в отель, где много людей, чтобы я могла держать себя в руках.

— Я прошу об обещании, — настаивал он.

— Что бы это ни было — да. Я сделаю все, что вы скажете, за исключением отказа от брака с Уолтером.

— Дело о моем восстановлении основано на факте, что совет директоров не может ни в чем отказать Клоду, так как без его финансовой помощи Французская опера не в состоянии существовать. Это верно?

— Куда уж вернее.

— Если поддержка Клода больше не потребуется, сможет ли совет вести свои дела, пренебрегая всякими приказами Клода?