Книга Династия Дунканов, страница 83 – Дороти Дэниелс

— Во-первых, — мрачно повторил он, — она точно мертва.

— Если Лаверн убил ее, то ему нельзя допустить, чтобы ваш отец получил официальное решение, гласящее, что она мертва. Ни один судья, вне зависимости от того, насколько сильно на него влияние вашего отца, не издаст такого решения, не вникнув сколько-нибудь в дело. У Лаверна должны быть причины полагать, что любое расследование может его изобличить. И ему надо остановить расследование, уничтожив единственную к тому причину. Если бы я была убита, ваш отец, по-видимому, взял бы назад свое прошение об объявлении Мари умершей.

— У нас по-прежнему нет доказательств, — настаивал Уолтер.

— Пока нет, — признала я. Теперь, когда мы почувствовали, что Лаверн, должно быть, виновен, дело для меня прояснилось. — Если его тревожит, что расследование может что-либо вскрыть, значит, тело Мари спрятано где-то неподалеку от плантации.

Уолтер кивнул.

— Вот почему я хотел укрыться здесь и понаблюдать за кладбищем. Если Лаверн ее убил, именно здесь он должен был спрятать тело. Как вы только что сказали, если оно не где-то рядом, с чего бы ему так тревожиться и идти на риск второго убийства, чтобы скрыть первое? Если бы он сбросил тело в реку и его унесло в море или оно зацепилось за корягу и до сих пор не найдено, с чего бы ему беспокоиться? Мари нет уже давно.

— Год, — отозвалась я. — Около того.

— Сегодня исполняется ровно год, — с полной определенностью сказал он. — У меня появилась идея. Может быть, она совсем сумасшедшая, как и многие другие идеи, приходившие мне в голову, но думаю, что ее стоит обсудить.

— Уолтер, заслуживает внимания все, что вы говорите. Вы себя недооцениваете.

— Возможно. Не знаю. Как бы то ни было, если Лаверн убил Мари, то лучшее место, где он мог спрятать ее тело, — один из этих склепов.

— Конечно, почему бы и нет, но мы не можем все их открыть.

— В этом нет нужды, — таинственно проговорил он.

— Я не знаю, Уолтер. Если открыть любой из них, останутся следы. Они зацементированы, а некоторые заложены сверху кирпичом.

— Верно. Открывая склеп, наделаешь шума. Днем он наверняка не мог этим заняться, а ночью разбудил бы кого-нибудь. Если только…

— Если только что? — спросила я, заинтригованная его догадкой.

— Если только кто-то еще не был похоронен в тот же день и цемент не успел затвердеть, и тогда все, что ему пришлось сделать, — это удалить цемент между плитой и склепом. Потом он мог положить плиту на место, добавить немножко свежего цемента, который легко намешать. Его много хранится в складских сараях.

— Уолтер, все что нам надо сделать, — это отыскать склеп с сегодняшней датой, но ровно год назад.

— Это не может быть один из семейных склепов, — продолжал он, — потому что давно уже никто не умирал. Значит, это должно быть в том большом со всеми этими нишами. На некоторых из них нет дат рождения и смерти. У людей, погребающих там своих мертвых, денег хватает только на то, чтобы высечь на плите имя.

— Тогда как же мы ее найдем? — спросила я.

— Есть одно, чему все люди на этой плантации следуют неукоснительно. Ровно через год после кончины кого-либо из семьи оставшиеся в живых приходят на кладбище и кладут у могилы цветы. Это нечто вроде неписаного закона. Значит, если кто-то был погребен в этот день год тому назад, сегодня сюда рано или поздно придут с цветами. Этого мы и ждем.