Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 78 – Мэри Джонстон

Милорд тупо уставился на свои залитые вином руки, потом на упавший бокал и валяющийся рядом камень.

— Фальшивые кости, – проговорил он заплетающимся языком. – Иначе я бы не проиграл! Ну ничего, я выпью за все это завтра вечером, когда палуба не будет ходить под ногами, как этот чертов пол, а из моря не будут вылетать камни. Еще вина, Джайлс! Выпьем за лорда верховного адмирала, джентльмены! За милорда Бэкингема! Чтоб он поскорее отправился в ад и, оглядываясь оттуда на Уайтхолл, увидел меня на груди короля. Наш король – прекрасный король, джентльмены! Он подарил мне вот этот рубин. А знаете, что я получил от него в прошлом году? Я…

Тут я повернулся и вышел вон. Я не мог навязать поединок пьяному.

Пройдя десять ярдов, я неожиданно обнаружил рядом с собой Нантокуаса. Как он ко мне приблизился, я не видел и не слышал.

— Я ходил в лес, на охоту, – он говорил по-английски медленно и мелодично, так научил его Ролф. – Я знал, где живет пума; нынче я устроил у логова западню и поймал ее. Сейчас она в доме моего брата, в клетке. Когда я ее приручу, я подарю ее прекрасной леди.

Ответа он не ждал, и я ничего не ответил. Бывают минуты, когда общество индейца – лучшее общество на свете.

Прежде чем выйти на рыночную площадь, нам надо было пересечь узкий проулок, спускающийся к реке. Ночь была очень темная, хотя в разрывах между мчащимися по небу облаками все еще блестели звезды. Мы с Нантокуасом быстро шли вперед, мои каблуки гулко и резко стучали по мерзлой земле, он же двигался беззвучно, как тень. Переходя проулок, он вдруг протянул руку и вытащил из тьмы тщедушного человечка в черном.

В центре площади была поставлена огромная жаровня; сложенные в ней смолистые дрова ярко горели. Ночная стража должна была поддерживать этот огонь от наступления темноты до рассвета. Когда мы подошли к жаровне, в нее только что подбросили сухих сосновых поленьев, и красное пламя полыхало вовсю. Нантокуас, крепко сжимая запястья пленника своей железной рукой, втащил его в освещенный круг.

— А! Ученый доктор, кажется, опять ищет целебные травы? – осведомился я.

Он что-то затараторил, гримасничая и тщетно пытаясь освободить руки.

— Выпусти его, – сказал я индейцу, – но не позволяй ему подойти к тебе слишком близко. Итак, почтенный доктор, позвольте узнать, отчего в эту ненастную ночь, когда в гостинице пылает камин и рекой течет вино, вы вздумали прятаться здесь, в холоде и мраке?

Он глядел на меня подернутыми дымкой глазами и улыбался блеклой улыбкой, в которой таилось больше угрозы, чем в оскале пумы.

— Я действительно поджидал вас, благородный сэр, – проговорил он тонким, убаюкивающим голосом, – однако делал это для вашего же блага. Я хотел остеречь вас, сэр.

Он стоял, подобострастно согнувшись и держа шляпу в руке.

— Да, остеречь, – продолжал он молоть свой вздор. – Может быть, кое-кто нанес мне обиду, и я стал его врагом. Может быть, я оставил службу у этого человека и теперь желаю ему отомстить. Я могу открыть вам один секрет, сэр. – Он понизил голос и огляделся вокруг, как будто опасаясь быть подслушанным. – Позвольте кое-что шепнуть вам на ухо, сэр.

Я отшатнулся.

— Ни с места! – крикнул я. – Не то будешь собирать целебные травы в аду!

— В аду? – отозвался он. – Такого места нет. Я не стану говорить о своем секрете вслух.