Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 53 – Мэри Джонстон

— Конечно, он нас любит, – сухо сказал я. – Как кот любит мышь, с которой играет. А теперь, сэр, раз мы должны отправиться немедля, я пойду за своим конем.

— Тогда встретимся на перешейке, – предложил Ролф.

Я кивнул и вышел. Уже светало. Когда я спускался по ступенькам, ко мне вдруг присоединился мастер Пори.

— Вчера я поздно лег, – сообщил он с важным видом и широко зевнул, – но теперь дело сделано, и я собираюсь опять пойти спать.

Я молча продолжал свой путь.

— Знаю, вы сейчас меня не жалуете, – продолжал он, глядя на меня искоса своими хитрыми веселыми глазками. – Вы считаете, что в то утро, за церковью, я был чересчур осторожен в выборе площадки для поединка и таким образом – увы! – задержал его, а там появился губернатор, и ваша дуэль окончилась ничем.

— Я считаю, что вы предупредили губернатора, – напрямик ответил я.

Он затрясся от хохота.

— Предупредил его? Еще бы! Разумеется, я его предупредил! Молодые глаза ни за что не углядели бы ни кротовой кочки, ни ведьмина кольца в траве, ни выступающего из земли корня, но с сединой, сын мой, к нам приходит мудрость. Как вы думаете, король отблагодарит меня?

— Вне всякого сомнения, – заверил его я. – И если вас такая цена устраивает, то бог в помощь.

К этому времени мы уже прошли половину улицы и дошли до гостиницы. В не закрытом ставнем окне над нами все еще горел свет. Внезапно он погас. В окне появился человек, посмотрел на нас и тут же отпрянул; потом наружу высунулась костлявая рука и тихо затворила ставень. Я узнал и эту руку, и лицо – они принадлежали тому самому господину, которому вчера на кладбище я дал хорошего пинка.

— Итальянский доктор, – проговорил мастер Пори.

Тон, которым он произнес эти слова, показался мне странным. Я взглянул на него, но по его толстому лицу и лукавым глазкам было невозможно что-либо прочесть.

— Итальянский доктор, – повторил он. – Если б на месте капитана Перси был мой друг, я бы посоветовал ему остерегаться итальянского доктора.

— Этот ваш друг наверняка был бы благодарен вам за предупреждение, – отвечал я.

Мы прошли еще немного.

— И еще я предупредил бы этого моего чисто гипотетического друга, что вчера вечером итальянец и его хозяин о чем-то совещались.

— Вчера вечером?

— Да, вчера вечером. Я зашел к милорду, чтобы выпить вина, и таким образом прервал их конфиденциальную беседу. Во хмелю его милость был довольно болтлив, и кое о чем мне намекнул… – Тут мастер Пори по своему обыкновению разразился беззвучным смехом. – Не знаю, зачем я вам все это говорю, капитан Перси. Ведь вы и сами знаете, я на другой стороне, причем полностью и бесповоротно. Ну да ничего, сейчас я просто рассказываю вам то, что рассказал бы, будь я на вашей стороне. Надеюсь, что в этом нет вреда и я не предаю интересы милорда Карнэла, то бишь мои собственные, а? Как вы думаете?

Я не ответил. Я знал, что он не имеет ни малейшего понятия о чести, но зато в достатке наделен тем, что мастер Уильям Шекспир назвал «молоком сердечных чувств»^[77].

— Его милость начинает беспокоиться, – продолжил он, помолчав. – Корабль, прибывший вчера, привез последние придворные новости. Все идет точно по пословице: с глаз долой, из сердца вон. А Бэкингем времени зря не теряет, знай кует железо, пока горячо. Говорят, он пользуется португальской водой, чтобы улучшить цвет лица, спит в маске, пропитанной особыми снадобьями, как это делали Валуа^[78], и от всего этого стал еще красивее, чем был. По три раза в неделю он меняет фасон своего платья, что пришлось очень по душе Его Величеству. Более того, если прежде принц Уэльский^[79] его терпеть не мог, то теперь Бэкингем стал его задушевным другом. Поэтому неудивительно, что милорд Карнэл хотел бы побыстрее возвратиться в Уайтхолл^[80].