Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 161 – Мэри Джонстон

— Это были ютенанды, – сказал я тихо. Когда мы разговаривали друг с другом, то говорили только вполголоса, – и они пошли на юг.

— Слава богу, что они не обратили внимания на наши следы, – ответил Дикон.

Больше мы не сказали друг другу ни слова, а перейдя через ручей, опять пошли на юг. День все тянулся, а мы безостановочно все шли и шли. Солнце сменялось тенью, дул холодный ветер, на пути попадались то сосновые рощи, то поляны, где мы переходили с шага на бег, то чаща, то сплетение безлистных лиан, то болота и густые заросли подлеска, сквозь которые мы продирались так медленно, что от промедления сердце обливалось кровью, то ручьи и упавшие деревья, а мы все шли и шли, спеша изо всех сил, покуда не зашло солнце и на землю не опустились сумерки.

— Мы нынче не обедали, – прервал молчание Дикон, – но если будем идти с такой же скоростью, что и сейчас, и не встретим других индейских отрядов или не наткнемся на индейскую деревушку, и если ночью нам не придется отбиваться от волков, то завтра мы сможем отобедать с губернатором. А это еще что?

«Это» было мушкетным выстрелом, и пуля на излете попала в мою ногу выше колена, оставив синяк под кожей сапога.

Мы резко повернули и посмотрели туда, где должен был находиться стрелок. Но не увидели ничего. Даль заволокли сумерки, к тому же там темнели заросли и поваленные ветром деревья. Ни один смертный не смог бы определить, где находится засада, из которой был произведен этот выстрел, и сколько индейцев: один или двадцать – лежали по другую сторону упавших стволов, или таились за деревьями, или в зарослях подлеска.

— Пуля была уже на излете, – заметил я, – так что лучше нам опять перейти на бег.

— Там дальше сосны, и бежать будет легко, – ответил Дикон. – Вот уж никогда бы не подумал, что настанет день, когда мне придется спасаться бегством от индейцев!

Не говоря больше ни слова, мы бросились бежать. Если мы сможем увеличить расстояние между собою и индейским стрелком, если мы даже сохраним нынешнее расстояние между нами до того, как настанет ночь, все, может быть, обойдется. Еще немного – и даже индейцу придется стрелять наугад; более того, возможно, на нашем пути попадется ручей, и мы сможем сбить его со следа. Земля под нашими ногами была гладкой – слишком гладкой и скользкой из-за сосновых иголок; сами же стволы сосен стояли перед нами мрачными коричневыми рядами, и мы бежали между ними, ступая легко и стараясь беречь силы. Время от времени один из нас оглядывался назад, но каждый раз мы видели только сосны и сгущающийся сумрак. Надежда в нас все еще крепла, когда впереди в землю впилась еще одна пуля.

Дикон тихо выругался.

— Она вошла глубоко, – пробормотал он. – Ночь все никак не наступит.

Минуту спустя, оглянувшись на бегу, я наконец заметил нашего преследователя. Я видел его смутно – как еще одну тень, более темную, чем остальные, где-то в глубине аркады из сосен позади нас. Там был всего один человек – высокий воин, то ли отбившийся от отряда, то ли выбравший для себя свою собственную военную тропу. Мушкет, из которого он стрелял, какой-то глупец-англичанин продал ему, как Исав продал Иакову свое право первородства за чечевичную похлебку^[133].

Теперь мы бежали что есть сил, спасая как собственные жизни, так и жизни многих других. Впереди сосновый бор шел под уклон и упирался в густые заросли подлеска, за которым виднелась линия яворов – верный признак того, что там есть вода. Если мы добежим до этих зарослей, их тесные объятия укроют нас, а потом нам помогут ночь и ручей.