Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 160 – Мэри Джонстон

Мы с Диконом торопливо шагали бок о бок, не разговаривая, глядя в оба и держа ухо востро, напрягая все силы, чтобы дойти до цели – и дойти вовремя, невзирая ни на какие препятствия. Это был всего лишь еще один форсированный марш: в свое время мы совершили много таких маршей, каждый из которых изобиловал опасностями, и все же дожили до этих дней, чтобы поведать о них.

У нас было слишком мало времени, чтобы по примеру индейцев маскировать свои следы, но дойдя до широкого ручья, мы ступили в холодную быструю воду и некоторое время продолжали идти по ней. Оба берега ручья густо поросли ивняком. Он был уже покрыт распустившейся листвой и с каждой стороны образовывал непроницаемые для взора зеленые арки шириною примерно в ярд. Вскоре русло ручья резко отклонилось в сторону, и мы повернули вместе с ним. Через десять ярдов заросли ивняка внезапно закончились, крутые низкие берега травянистыми уступами спустились к воде, и ручей, расширившись, превратился в спокойное прозрачное озерцо, такое же голубое, как и небо над нашими головами. На поросшем травою берегу и на мелководье стояло стадо оленей: голов пятнадцать – двадцать. Мы подошли к ним беззвучно; к тому же ветер дул в нашу сторону и нас закрывали от них густые заросли ивы. Наше приближение ничуть не потревожило животных, и несколько мгновений мы с Диконом стояли, наблюдая, собираясь бросить в их сторону камешек или ветку, чтобы вспугнуть их и освободить дорогу. Мы все еще стояли неподвижно, глядя на них, когда вожак вдруг вскинул голову, прыгнул вперед и пулей бросился в чащу на противоположном берегу. Стадо последовало за вожаком. Мгновение – и от них остались лишь: истоптанная трава и взбаламученная вода; ничто более не свидетельствовало о том, что здесь побывали живые существа.

— Ну и что бы это значило? – пробормотал Дикон. – Сдается мне, нам пока лучше держаться подальше от открытых мест.

Вместо ответа я развел в стороны заросли ивы и, спрятавшись под ними, плотно прижался к берегу и сделал знак Дикону последовать за мной. Дикон подчинился, и тотчас же сплетение золотисто-зеленых ветвей закрыло от любопытных взглядов все: и нас, и черную воду, и осыпающийся берег. Из-под этого зеленого полога мы могли наблюдать и озерцо, и траву на берегу, не опасаясь, что нас кто-либо заметит.

Из тени деревьев на зеленую лужайку вышел индеец, за ним второй, третий, четвертый – один за другим они выходили из сумрака леса на солнечный свет, покуда мы не насчитали более двух десятков. Они шли, не останавливаясь ни на миг, одного-единственного взгляда хватило им, чтобы определить, отчего трава истоптана, а вода помутнела.

Когда они пересекли ручей, один из них нагнулся, чтобы зачерпнуть пригоршней воду и напиться, но ни один не сказал ни слова и не произвел ни малейшего шума. Все они были выкрашены в черный цвет; у некоторых на лице и груди виднелись полосы желтой краски. На головах у них красовались высокие причудливые уборы, их кожаные чулки и мокасины были украшены бахромой из скальпов; их начищенные томагавки блестели на солнце, а колчаны были до отказа полны стрел.

Один за другим они беззвучно поднялись по берегу ручья и исчезли в густом лесу. Мы стояли и ждали, пока они удалятся в самую чащу, и лишь затем осторожно вылезли из-под ивняка и двинулись дальше.