Книга Изгнание, страница 38 – Елена Бауэр

— Они здесь? С Вами?

— Да, разве я тебе не рассказал? У них опять младший сын отличился. Ему, видимо, напекло голову на выставке, он схватил пожарный шланг и облил из него толпу посетителей. Видел бы ты зеленую физиономию Феликса Феликсовича, когда их с Зинаидой Николаевной препроводили в отделение полиции, – Сергей хохотал до слез. – Это не ребенок! Сущий пират! Флибустьер!

— Бедная Зинаида, – улыбнулась Элла. – Феликс доставляет столько хлопот! Другого такого шалуна я не знаю.

— Нелегка родительская ноша, – на правах единственного родителя в компании заметил Павел.

— Не гневи Бога! Тебе с твоими ангелами грех жаловаться! – бросился на защиту племянников старший брат. – Дмитрий – само очарование. Никто не в силах устоять! При этом он самый настоящий мальчик, в нем нет никакой женственности! Удивительный ребенок!

— Однако Беби начинает показывать характер, – Елизавета Федоровна была немного раздосадована сложностями воспитательного процесса. Она считала, что барышня императорского круга должна быть скромна, сдержанна, должна уметь не показывать эмоции на людях и при любых обстоятельствах сохранять невозмутимость. Сама она являлась великолепным образчиком дамы с изысканными манерами, но донести это до Мари оказалось не так просто. Элла подозревала, что племянница, возможно, видится с той жуткой женщиной, что окрутила Пица, и берет пример с нее. Но Великая Княгиня не озвучивала свои опасения даже супругу, боясь спровоцировать ссору братьев.

— Я ей недавно сказал, что ее никто не поведет под венец, потому что она «большая чесалка». А она при всех за завтраком заявила, что ее избранник не узнает об этом, пока не женится на ней, потому что чешется она только ночью. Беби очень много о себе думает, это чрезвычайно забавно, – Сергей не мог не улыбаться, вспоминая выходки девочки, а потом вдруг переключился на серьезный лад. – Ты правильно делаешь, что занимаешься их духовным развитием. Меня радует, сколько молитв они уже знают. Прошу, не останавливайся. Ответственность за это лежит на тебе. Ведь мы своим духовным воспитанием обязаны нашей мамá! А у твоих детей из родителей остался только ты… Ну, не хочу начинать сызнова, мы с тобой уж много раз говорили об этом.

Павел уговаривал себя не раздражаться. Советы и нотации старшего брата с некоторых пор вызывали у него отторжение. После его нравоучений Пиц чувствовал себя отвратительно. Если раньше его съедали тоска и одиночество, теперь он мучился от чувства вины и стыда. Причем виноват он был перед всеми – и перед живыми, и перед мертвыми.

— Их мамочка, милый ангел, помогает вам с неба, – тихо добавила Элла.

— Да, несомненно, – слова Пица прозвучали немного фальшиво. Хотелось ли ему, чтобы его маленькая жена, юная Аликс, наблюдала за ним с небес? Чтобы она сказала про мадам Пистолькорс? Усопшая была доброй, сердечной девушкой, но вряд ли она одобрила бы его роман с замужней дамой.

— Я бы хотел, чтобы Дмитрий вырос настоящим русским Великим Князем, а не космополитом каким-нибудь, – вдруг заметил московский генерал-губернатор, особенно выделив «русским».

Как он это делал? Стоило Павлу задуматься, что им с Ольгой нужно перебраться в Европу, старший брат будто почувствовал это. Пиц, который уже было открыл рот, чтобы спросить, не продают ли Юсуповы особняк, который пустовал после смерти бабки, графини де Шово, в свете сказанных Сергеем слов передумал заикаться на эту тему.