Онлайн книга «Изгнание»
|
Помимо дел наследства Павел узнал о том, что старший брат в очередной раз хлопотал у Государя за Кирилла и его жену. Сам он тоже не уставал требовать для Ольги того положения, которого она заслуживала как морганатическая супруга Великого Князя. Однако, несмотря на то, что брак, в конце концов, был признан, в августейшую семью графиню Гогенфельзен не принимали. Вот и сейчас, если на траурной церемонии в Париже Ольга могла сопровождать Великого Князя, то в Петербурге ей не позволено было занять место рядом с остальными женами Великих Князей. В отношении Государя к Владимиру наметилось потепление. Скоро старик наслаждался охотой в имении венценосного племянника под Варшавой, куда ему разрешено было приехать, взяв даже гостей. Однако Владимир недолго наслаждался царским расположением. Это была последняя улыбка судьбы. В феврале, в день четвертой годовщины гибели Сергея, Великий Князь Владимир Александрович ушел в мир иной, оставив Павла единственным живым дядей Императора. ХV В апреле, под бравурное пение птиц и журчание ручьев, прощенные и восстановленные в правах Кирилл и Даки вернулись на Родину. Павел, возвращению которого тоже не существовало более препятствий, перед тем, как собраться в дорогу, решил четко сформулировать свои условия. Все они касались Ольги, которая в этом году в очередной раз стала бабушкой. Старший сын подарил ей внучку Татьяну. Прежде всего Павел настаивал на княжеском титуле для супруги и их общих детей, о чем должен был быть издан и официально опубликован указ, редакцию которого надлежало заранее согласовать с Великим Князем. Это было главным требованием. Затем он просил разрешения жене и дочерям проходить за членами семьи в выходные и по другим официальным поводам. Представлять жену членам семейства он хотел сам, без посредничества гофмейстрин. Просил позволения жене не расписываться у Великих Княгинь, а оставлять карточки, и, кроме сего прочего, желал иметь в театрах ложу рядом с императорской. Ольга, которая, естественно, принимала самое живейшее участие в составлении списка требований, припомнила все случаи унижений, которые ей пришлось пережить, особенно в свою бытность метрессой Великого Князя. Сформулированные по пунктам притязания были направлены Царю. Ответ пришел в виде их же запроса с резолюцией Государя. Пункты, касающиеся княжеского титула и ложи в театре, были вычеркнуты. Выходы предлагались совершать, как полагается жене генерал-адъютанта. Таким образом, из всего списка полностью приняты были лишь два пункта. Негусто. Павел, в свете последних событий в семье с Николашей и Кириллом ожидавший получить то, что просил, был снова взбешен. — Да что такое нашло на Ники? Он всегда был милым, добрым мальчиком! Но это просто невыносимо! — Не может это быть влияние Императрицы? – предположила Ольга, которая была уверена, что у Николая II, любящего своего дядю, не было причин продолжать так сурово его наказывать. — Да, скорее всего, не обошлось без Эллы и ее сестрицы. — Знаешь, мне и в Париже неплохо. Я за эти годы отвыкла от России, и, прости, мне не хочется возвращаться в твой дворец. Он какой-то холодный, чужой… Мне кажется, там до сих пор витает дух твоей первой жены. — Умоляю, оставь эту ересь! — Я имею в виду метафорически, – начала оправдываться Ольга, хотя ей в самом деле в доме Павла было не по себе и мерещились разные тени. |