Книга Его Высочество Пиц. Узы, страница 74 – Елена Бауэр

— Это вряд ли! – Павел убрал руку. Банальные, неделикатные предсказания несколько разочаровали его.

— Как линии на руке говорят, так и будет! – цыганка нагло рассмеялась и убежала из залы.

Владимир и Михен едва сдерживали улыбки. Павел заметил, что хозяйки вечера не было за столом во время цыганского выступления.

— Это мама Лёля? – немного наигранно изобразил удивление Пиц, который, естественно, давно догадался, но подыгрывал для всеобщего удовольствия. – Владимир, сознавайся, это вы с Михен подстроили?

— Нет-нет, не впутывай нас! Мы совершенно ни при чем! – хихикала Михен. – Хотя мы все согласны, что отныне тебя ждет только счастье и радость. Все остальное – экспромт артистки!

— Я все прослушал… записываю рецепт нового соуса к дичи. Чудный вкус! Неожиданно гармоничное сочетание сладости, мятной свежести и едва уловимой кислой нотки… и еще что-то, не могу угадать… можжевеловые ягоды? Надо уточнить у мамы Лёли… – старший брат слыл знатным гурманом и собирал лучшие рецепты, для чего всегда имел при себе записную книжку. Пистолькорсы не жалели денег на отменных поваров. В некоторых кругах, творческие экспромты хуже ложатся на голодный желудок и трезвую голову. Высочайшую публику нелегко было привлечь в свой дом, поэтому каждый пункт программы, включая кухню, должен был быть идеален.

Владимир был страшно доволен, что после всего свалившегося на младшего брата несчастья, тот, наконец, начал улыбаться.

Объявили танцы. Опьяненная успехом, вниманием и букетом Пино Нуар с чудными нотками айвы, сухофруктов и кофе Ольга Валериановна совершенно потеряла голову и, забыв о всякой осторожности, на глазах у супруга передала Павлу записку: «Пригласите меня на вальс! Обещаю, Вы не забудете этого никогда!». Пицу стало неловко перед штаб-ротмистром. Как это должно было быть унизительно для супруга. Не хотел бы он оказаться на месте Пистолькорса. Такой позор на глазах у друзей и сослуживцев. Нужно было срочно найти выход из неловкой ситуации. Интрижка с женой подчиненного не входила в планы Павла. Великому Князю хотелось, чтобы шалость с мамой Лёлей все же оставалась игрою. Пусть на грани, пусть щекочущей нервы, но игрою.

Павел сделал неожиданный шаг.

— Это передали Вам, Эрик Августович, – он отдал записку Ольги ее супругу, будто так и было задумано, будто мама Лёля изначально и собиралась пригласить на танец собственного мужа.

Пистолькорс с самым невозмутимым видом пригласил супругу на вальс. Его вроде и не задевало кокетство жены. А вот маму Лёлю поступок Павла не оставил равнодушной. Сопротивление Великого Князя еще больше раззадорило ее. Ольга не собиралась сдаваться. Она только начала разыгрывать свою партию.

Все это приятно будоражило нервы Павла. Он снова начал ощущать себя живым. Его окоченевшие чувства потихоньку, скрипя, как старые, ржавые поршни в сердце ветхого суденышка, начинали шевелиться. Павел делился веселыми зарисовками общения с мамой Лёлей в письмах к Сергею, и тот радовался, что брат, наконец, ожил и даже начал кокетничать с дамами.

Приемы и обеды у мамы Лёли повторялись с завидной частотой. Однажды Ольга обратилась к Павлу, прося разрешения как-нибудь пригласить к ним Наследника. Цесаревич и Великий Князь Константин Константинович, получив от госпожи Пистолькорс записки, первым делом спросили Пица, как к этому отнестись. Тот просил их быть, обещая, что скучно не будет. Он был прав, было феерично. Шампузен накрыл всех девятым игристым валом. Мама Лёля напропалую флиртовала с Ники. Неожиданно в Павле взыграла ревность. Он начал жалеть, что согласился позвать к Пистолькорсам племянника, перед обаянием которого никто не в силах был устоять. С каждым годом он становился все более привлекательным мужчиной и, значит, более опасным конкурентом в делах сердечных. По крайней мере, пока не связан был узами брака или помолвкой.