Книга Его Высочество Пиц. Узы, страница 35 – Елена Бауэр

Фанфары вовсю трубили о великолепной Пистолькорше. Вскоре Ольге передали через супруга, что сцены из комедии хотели бы видеть на обеде у генерала. Несмотря на то, что округлившейся Лёле полагалось уже избегать общества, она и не думала отказываться от возможности продемонстрировать себя и свои таланты полковому начальству. Снова пришлось затянуться в оковы корсета. И вновь брат и сестра Карновичи сорвали залуженные аплодисменты.

XI

За два года семейной жизни брата Павел так часто бывал у него в Ильинском, что стал считать имение своим домом. Это было заслугой не только Сергея, который сознательно пестовал в Пице ощущение семьи, но и его радушной супруги, принимавшей деверя, как родного брата.

Гостили в Ильинском и другие братья – Государь с семьей и даже Владимир Александрович с Михен, известной любительницей роскоши и изысканных удовольствий. Сергей переживал, что главной гедонистке Императорской семьи в их глуши может быть скучно. Мария Павловна и деревня были понятия малосовместимые. Однако, ко всеобщему удивлению, веселые танцевальные вечера и супругу брата не оставили равнодушной.

Павел удивительным образом балансировал между двумя лагерями. Он был своим и для тех, кто обожал сельскую простоту, и для эпикурианцев, кто не мог без столичных наслаждений. С кем он был более искренним и настоящим, он и сам не знал. Пиц находил удовольствие и в уединении на природе, в прогулках верхом с Эллой, в чтении вслух во время тихих вечеров, в любовании пасторальными пейзажами. В то же время блеск Северной Пальмиры манил его пышными балами, модными парижскими нарядами и изысканными обедами. Ему все подходило, все было мило одинаково.

К любимому времяпрепровождению Павла можно было отнести и поездки в Архангельское, пусть даже из-за скупости старого князя Юсупова великолепный дом пребывал в некотором запустении. Это не мешало в начале сентября пить там всей большой компанией чай из тончайшего китайского фарфора в оранжерее, благоухающей ароматом апельсиновых деревьев.

В тот вечер райскую идиллию нарушали лишь политические новости, что само по себе неудивительно – политика всегда все портит.

— Про Болгарию противно читать, – Сергей в сердцах швырнул газету. Напряжение на Балканах из-за несогласованных с Россией шагов Болгарии никого в христианском мире не оставляло равнодушным. – Они окончательно сбились с панталыки.

— Я страшно тревожусь за Ольгу, – помрачнел Павел, скрыв от общества, что более чем за королеву Эллинов, он волновался за ее повзрослевшую дочь, прелестную Аликс. Но Пиц мог обмануть кого угодно, только не Сергея, который тут же бросил на брата короткий взгляд.

Греция встретила выходку Болгарии с негодованием, посчитав этот выпад ущемлением своих интересов. Но поскольку Болгария далеко, греки стали грозить Османской Империи, что было, мягко говоря, не слишком прозорливо. В общем, из-за неосторожных действий Болгарского князя Балканы пришли в крайнее возбуждение, угрожая, того и гляди, втянуть в конфликт Россию, столкнув ее лбами с османами или с Австро-Венгрией.

— Баттенберг – болван! – безапелляционно охарактеризовал болгарского князя Сумароков, который, благодаря ходатайству своей родственницы, недавно стал адъютантом Сергея Александровича. Удивительно, как иногда нелепо звучали в устах Феликса Феликсовича даже те замечания, с которыми многие, в сущности, были согласны. Своим строгим, монументальным видом он внушал надежду на определенную внутреннюю глубину. Люди с карими глазами редко выглядят глупцами. Однако стоило ему открыть рот, тут же наступало разочарование.