Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 75 – Елена Бауэр

— А, снова грабить… Какая у них, однако, скудная фантазия…

— Гриша, такие ужасы про Петроград рассказывают… нам здесь грех жаловаться! Господь с ними, с деньгами! Умоляю, не спорь с ними. Лучше отдадим им все, только бы тебя не забрали!

— На рожон не полезу, но и пресмыкаться перед этим оголтелым сбродом не стану!

Скоро большевики собрали всех бежавших из Петрограда и Москвы в Гранд-отеле.

— Граждане…, – на секунду член революционной комиссии замялся в поисках обобщающего слова для бывших сливок высшего общества – аристократов, фабрикантов и банкиров: – Граждане буржуи, за многие годы, да что там – столетия, эксплуатации трудового народа с вас причитается контрибуция в размере тридцати миллионов… Вы не выйдете отсюда, пока мы не соберем требуемую сумму. Поэтому поторапливайтесь! Принимаем золото, драгоценности…

— Керенками брать будете? – раздался голос из зала.

Члены комиссии коротко посовещались между собой.

— Керенки и царские рубли тоже принимаем.

— Удивительно! Царь им не угодил, а деньги его ничего, принимают, и кровь трудового народа с них не сочится, – ворчал себе под нос Елисеев.

В зале было душно. Некоторые дамы были на грани обморока. Григорию показалось, что он видел Матильду Кшесинскую. Она очень плохо выглядела, и вроде ее даже отпустил домой главный комиссар.

Вера Федоровна страшно переживала, что Гриша не сдержится, нагрубит, и его арестуют.

— У меня уже конфискованы все магазины и предприятия в Москве и Петрограде. Вы же из Москвы? – начал Елисеев, когда очередь дошла до него.

— Это не имеет значения…

— Значит, слышали про Елисеевский магазин, – Гриша знал, что магазин национализирован. Он получил известие от управляющего, Сергея Кирилловича, который сокрушался, что не смогли уберечь имущество владельца. Питерский магазин постигла та же судьба, как Кобылин не пытался сопротивляться.

Главный комиссар кивнул остальным членам комиссии, как бы подтверждая слова Елисеева.

— Это все, что у меня осталось, – Гриша достал из кармана небольшую пачку купюр. Он заблаговременно спрятал большую часть денег и драгоценности, поскольку обыски и грабежи стали рутиной жизни.

Похоже, комиссарам некогда было возиться с Елисеевым. Они приняли, что он предложил, и занялись другими кошельками, благо толстосумов в городке было достаточно. Григория Григорьевича с Верой Федоровной отпустили. Елисеевы вернулись домой, но нельзя сказать, что успокоились. Они продолжали жить, как на пороховой бочке, ежедневно ожидая стука в дверь.

В июне появилась надежда, что Кисловодск освободят казаки. По городу вихрем пронесся «волчий» отряд Шкуро. Однако скоро все стихло. Надежда сменилась разочарованием.

Через месяц по курорту разнеслась весть, что царская семья убита. Тогда никто не хотел верить в эту жуткую новость. Все надеялись, что большевики лгут, чтобы у людей, готовых восстать против их власти, не осталось символа прежней России. Позже по радио объявили, что часть семьи императора, которую держали под стражей в Алапаевске, была отбита и спрятана белогвардейцами. Это вселяло еще большую надежду на чудесное спасение государя и его близких.

Григорий Григорьевич получил весточку от Мариэтты. Она сообщала отцу, что Глеб вернулся. Выехать в Кисловодск они пока не могли. Мариэтта готовилась стать матерью и чувствовала себя преотвратительно. Дочь обещала, что они отправятся в путь, как только ей станет лучше, и прекратится постоянно мучающая ее тошнота.