Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 65 – Елена Бауэр

— Тебе что, нравится, что он тебя гоняет?

— Я сама виновата…

— Что за рабская мораль? Еще в ножки ему поклонись за науку!

— Ты ничего в этом не понимаешь… ты не был женат.

— Я бы никогда тебя не тронул!

Глафира лишь усмехнулась.

— Я послезавтра поеду в армию. Нужно агитировать солдат за мир, чтобы они бросали ружья и возвращались домой… Не хочу тебя здесь одну оставлять! Поехали со мной?

— Я мужнина жена и мое место рядом с ним.

— Обещай хоть подумать!

— Тут и думать нечего, – отрезала Глафира.

Клим уехал с тяжелым сердцем. Обычно с девицами у него проблем не было. А тут он не знал, как подступиться. Кроме того, он боялся, что пока убеждает солдат на фронте, в Петрограде может образоваться новый более счастливый поклонник.

Клим оказался почти прав. Только поклонник появился не новый, а хорошо забытый старый. Как-то вечером к Глафире подъехал роскошный автомобиль, за рулем которого сидел холеный и довольный Закретский. Он выглядел неприлично свежо и дорого для того времени. Одного лишь взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что у этого господина все замечательно. Это был его звездный час. Он играл важную роль во Временном правительстве, и, по всей видимости, не стеснялся пользоваться привилегиями власти.

— Какая встреча! Глафира Петровна, счастлив видеть вас! – крикнул он Глаше из автомобиля.

Женщина кивнула ему, всем своим видом показывая, что не расположена продолжать разговор. Однако машина Закретского продолжала медленно ехать рядом.

— Позвольте подвезти вас до дома? Слышал, свой особняк вам пришлось продать… не знаю вашего нового адреса… но вы же мне подскажете?

Глаша молчала. В этот миг она пожалела, что Клим уехал. Она бы с удовольствием натравила нового знакомого на графа.

— Не хотите даже говорить со мной? Помниться, был момент, когда вы были более сговорчивы!

— Будь ты проклят! – это был пик негативных эмоций от Глафиры.

— Ах, оставьте! Вы хотели этого, не меньше меня… Так что прекратите делать из меня водевильного злодея! Давайте забудем все недоразумения и позволим, в конце концов, нашей страсти утолиться! – на лице графа играла наглая, глумливая улыбка.

Глафира развернулась, перешла дорогу и скрылась в подворотне. Ей пришлось сделать круг, но более она не могла выносить присутствия Закретского. Она ненавидела графа всеми фибрами своей души, поскольку считала его виновным в том, что Митя разлюбил ее.

IV

Клим вернулся в Петроград в начале июля, как раз к вооруженному восстанию против Временного правительства, которое сопровождалось очередным всплеском насилия и убийств. Мятеж подавили. Теперь правительство не стеснялось применять войска. А ведь еще в марте стрелять во взбунтовавшихся солдат и рабочих считалось в либеральной среде аморальным. Вождю большевиков пришлось бежать. Клим последовал за ним, как не жалко было ему вновь оставлять Глафиру.

Двоевластие не могло длиться вечно. Весы должны были склониться в ту или иную сторону. Было очевидно, что бездарное правительство не справлялось с ситуацией. В результате мятежа Львов подал в отставку, передав власть Керенскому. Петросовет, хоть и не организовывал мятеж, был отодвинут на какое-то время в сторону.

Григорий Григорьевич уже более месяца не выходил из дома, пребывая в жутчайшей депрессии. Вера Федоровна приглашала к ним Степана Петровича и Кобылина, чтобы хоть как-то вернуть супруга к жизни. Но он оживал буквально на несколько часов, пока были гости, а затем снова погружался в апатию.