Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 37 – Елена Бауэр

Когда Гуля с девушкой вышли из палаты, Петя подумал, что можно и полежать две недели в этом госпитале, если уж брат так настаивает. Теперь эта идея не казалась ему такой уж тоскливой. Затем он отчего-то подумал, что такую красавицу непременно признали бы ведьмой и сожгли в средневековой Европе. К счастью, в России привлекательных девиц не истребляли.

Вечером навестить героя прибыл Аркадиев. Он не рассыпался в банальностях, не благодарил за то, что Петя буквально закрыл его своей грудью. Без слов было очевидно, что поступок молодого человека произвел на него впечатление. Хорошо, что он не пел дифирамбы поступку Елисеева, молодой офицер итак был смущен. Сам он считал, что так поступил бы каждый. Фельдъегерь предложил Пете найти время вместе развлечься, когда тот выздоровеет. Он был вхож в высшие круги и бывал даже на приемах у Кшесинской. Странно, но глядя на Аркадиева, Пете постоянно хотелось облизнуть свои губы, убедиться, что они не обветрены, как у нового друга.

XII

Петру становилось лучше. Его деятельной натуре было тяжело лежать на месте. Через неделю, когда голова больше не кружилась, его вылавливали то тут, то там. В офицерской палате, он стал настоящей душой компании, поддерживая боевой дух раненых – играл на гитаре, пел, сыпал анекдотами. Его романсы прибегали послушать сестры милосердия, включая рыжеволосую богиню красного креста.

Неприступная Татьяна тоже попала под его обаяние. Петру позволялось провожать ее от палатки к палатке, помогать носить ведра и развешивать вместе с ней белье. Возможно, родство с молодым врачом, которого все в госпитале боготворили, тоже сыграло не последнюю роль. Гуля только качал головой. Брат был глух к его нравоучениям. С другой стороны, когда еще влюбляться, если не в Петином возрасте? Жизнь берет свое, а война заставляет все чувствовать острее, ведь завтра для тебя может не настать.

Перед выпиской Петя рано утром убежал из палаты и вернулся с охапкой полевых цветов.

— Вы не сочтете дерзостью, если я попрошу разрешения писать Вам? – вручая Тане букет, Петр был настроен решительно, но все же залился румянцем во всю щеку.

— Разве я могу Вам запретить? Вы вольны писать, кому вздумается, – девушка не могла сразу согласиться, даже если молодой человек и был ей приятен. Татьяна свою честь блюла и не могла допустить, чтобы ее сочли слишком доступной. Ухажёров в госпитале было хоть отбавляй, тем сложнее девушкам было не потерять доброе имя и репутацию.

— А Вы… Вы будете отвечать на мои письма?

Татьяна улыбнулась, но промолчала.

— Если Вы не будете мне писать, я снова совершу героический поступок и получу ранение, чтобы попасть сюда. Неужели Вам совершенно не жаль мою голову? В следующий раз травма может быть серьезнее!

— Прекратите! Вы несносны!

— Пообещайте, что будете мне писать! Тогда я буду беречь себя ради встречи с Вами за пределами госпиталя!

— Вы – шантажист!

— Чего не сделаешь ради любви! Заверяю Вас, у меня самые серьезные намерения.

Девушка рассмеялась.

— Вам бы с дивертисментами выступать!

— Прошу Вас! Не разбивайте мне сердце!

— Хорошо. Я постараюсь, если будет время… Вы же видите, как мы здесь заняты.

За время пребывания в госпитале у Пети была возможность увидеть, как самоотверженно работали врачи и медсестры. Как в полевых условиях с весьма ограниченными возможностями они пытались спасти каждого раненого, едва держась на ногах от усталости.