Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 141 – Елена Бауэр

— Я могу с ними увидеться?

Мужчина лишь поднял бровь. «В каком мире вы живете, милочка?» – хотелось ему спросить залетную столичную штучку. Но чекист промолчал. Он взял клочок бумаги и что-то написал на нем.

— Это адрес лагеря, где сидит Ваша мать.

— А отец?

— Он осужден «без права переписки». Какие свидания? – мрачно ответил Милосердов: – Поезжайте лучше домой, не хотелось бы мне и Вас тут допрашивать.

Только позже Тася узнала, что это значит – без права переписки. Расстрелянные не пишут. Но тогда, в кабинете Милосердова, она еще не поняла, что папы больше не было.

В Уфе ей ничего больше было не добиться, и она поехала назад в Ленинград.

Оказалось, съездить к матери в лагерь не так-то просто. Но Тася не была бы Елисеевой, не была бы внучкой своего деда, если б не смогла устроить себе это свидание.

IX

К Григорию Григорьевичу пришла делегация русских эмигрантов, которым по своим каналам удалось узнать про расстрел его сыновей. Это был не единичный случай, теперь активистам русского эмигрантского общества скорбную обязанность сообщать родственникам о казни близких приходилось исполнять довольно регулярно.

Как только Вера Федоровна увидела на пороге людей с мрачными, трагическими лицами, сразу все поняла. Она закрыла лицо руками и зарыдала.

Елисеев спустился к бывшим соотечественникам, словно каменный.

— Григорий Григорьевич, с глубоким прискорбием вынуждены сообщить, что в России по ложному обвинению, без суда и следствия расстреляны Ваши сыновья – Григорий и Петр.

— Я знал, – тихо заметил Григорий. Вид у него был отсутствующий.

— Знали? Вам кто-то уже сообщил?

— Нет, я просто знал.

Он сел у окна и уставился в одну точку.

Шли дни, недели, а Гриша по-прежнему сидел у окна и смотрел в одну точку. Он что-то ел, спал по два часа, а потом снова застывал, как каменное изваяние.

Через пару месяцев к нему в дом пришла нежданная гостья. Дама была окутана вуалью так плотно, что лица было не разобрать. Когда она приподняла множественные слои тончайшей материи, оказалось, что это Зинаида Рашевская.

— Прошу меня понять, это сугубо частный визит, о котором никто не должен знать! – дама была взволнована.

— Я понимаю, – заверил ее сильно постаревший за дни траура Григорий Григорьевич: – Даю Вам слово сохранить Ваш приход в тайне.

— Я узнала про Петра от сестры, она живет в России. Я не могла не выразить Вам соболезнования… Вероятно, Вы не знаете, но у нас с Петром был фиктивный брак. Я видела его лишь раз, в храме на венчании. Но он показался мне добрым, светлым юношей. Он спас меня тогда… Все было крайне запутанно, я готова была броситься в реку… Мне жаль, что я так и не смогла поблагодарить Вашего сына. А теперь уж поздно!

Григорий увидел в ее глазах искренние слезы.

— Молитесь за него! Уверен, он услышит Вас.

Они расстались, сохранив до своих последних дней эту встречу в тайне.

Гриша и сам больше времени стал проводить в храме, пытаясь вымолить у душ сыновей прощения.

X

Напряжение в мире нарастало. Европа, позабыв уроки первой мировой войны или, скорее, расхлебывая ее результаты, вновь призывала кровавый апокалипсис. Германия, Польша и Венгрия с согласия Великобритании и Франции расчленили Чехословакию, оттяпав себе по жирному куску. Попытки СССР обсудить защиту Чехословакии в Лиге наций были блокированы Англий и Францией, которые сразу после мюнхенского договора подписали с Германией декларации о взаимном ненападении.