Онлайн книга «Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети»
|
Один пруд был полностью усажен розовыми кувшинками, которые цвели все лето. Елисеев сделал его специально для супруги, называя его то Розовым озером, то, иногда, когда подпахивало тиной – Сасык- Сивашем. Однако розовыми водными лилиями Григорий не ограничился. Он выращивал и белые, и красные, и даже синие кувшинки. — Гриша, скоро мы заквакаем, – смеялась Вера Федоровна: – ты всю нашу землю под пруды, похоже, определишь… — Верочка, не ворчи, – парировал Гриша: – я своими руками такую красоту тебе сотворил. Клод Моне на холсте изобразил, и все с ума сходят, а я для тебя во всей натуральной красе вырастил! А сколько у них полезных свойств! — Только не жди, что я начну делать из них отвары. Не хватало еще, чтоб меня сожгли на костре, как ведьму в средневековье. — Любовь моя, в Европе давно уже никого не жгут, – заметил Гриша: – Чтоб попасть на плаху нужно быть немецкой шпионкой, как Мата Хари… Отчего-то, когда заходит о ней речь, я вспоминаю госпожу Лин… Вот у кого была фактура настоящей шпионки! Вера рассмеялась. Да уж, госпожа Лин была настолько загадочной женщиной, что могла бы оказаться кем угодно, даже сотрудником разведслужбы. Причем любого государства. — Гриша, я тут случайно встретила твоего племянника, Гроэра. Мария Григорьевна находится в очень стесненном материальном положении. Помоги им, если есть такая возможность. Она все же сестра твоя, – супруга знала, что с просьбами к Грише лучше подходить, когда он в отличном расположении духа. Такие моменты можно было поймать именно тогда, когда он возился в саду. — Вот еще одна авантюристка! Ладно, хоть и знатная она скандалистка, да своя… Помогу. Сколько им нужно? А что ж племянник сам не зашел? — Торопился по делам… Но я думаю, постеснялся… — Скажи ему, что в ядовитую жабу я пока не превратился! Ядом не плююсь. Пусть заходит в следующий раз… Хорошо, что Вера Федоровна успела с просьбой до обеда, потому что благостное настроения Григория Григорьевича было разрушено полуденными русско-эмигрантскими газетами. — Вера, ты видела это? — Что там? — Кирилл Владимирович провозгласил себя Императором Всероссийским в изгнании. Каково? — А что тебя удивляет? Ты же сам говорил, что у следователя Соколова есть все основания утверждать, что Государя и его семью убили. — Я все понимаю. Но не Кирилл же! — Гриша, не нервничай так! Еще не хватало, чтоб тебя из-за этого удар хватил! — Ты не понимаешь! Он же явился в Думу с красным бантом за день до отречения Николая II! Предатель! Как ему спится после этого? Совесть не мучает? — Он просто первый в очереди. А кто, по-твоему, более достоин? Борис? Андрей? — Нет, только не эти два бонвивана! Хотя Борис нам почти родственник, – хохотнул Елисеев. — Николай Николаевич? — Нет. Этот тоже руки потирал, когда Государь отрекся. Надеялся его место занять. — Так кто же? Дмитрий Павлович? — Он же убийца! — А кто тогда? — Никто! У меня один Государь – Николай II. Его нет, и страны моей нет. На кой ляд мне тогда Император? Вера Федоровна взяла газету. — Вдовствующая императрица считает это преждевременным. Бедная мать! Надеется, что сыновья выжили. Разве может ее сердце когда-нибудь смириться с бесчеловечной реальностью? – она помолчала немного перед тем, как задать важный вопрос: – Гриша, а ты Сережин адрес не выяснил? |