Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 41 – Елена Бауэр

С развитием осени вместе с солнечными днями таяли и надежды.

Одним серым ноябрьским днем в гости к Маше пришла Мария Степановна. Она бойко рассказывала какие-то новости, как будто Маша ее слушала, как раньше, словно ничего не случилось. Манефа разбирала вещи в комнате. Вдруг в детской комнате заплакал Гуля. Манефа рванулась бежать к ребенку. Но Мария Степановна преградила ей путь. Гуля ревел все громче. Он был не плаксивым ребенком, было понятно, что что-то сучилось. У Манефы сердце кровью обливалось. Она пыталась вырваться из крепких объятий Марии Степановны. Но та не пускала ее. Гуля все больше заходился в истошном крике.

I

Гуля истошно кричал один в детской комнате. Мария Степановна с трудом сдерживала рвущуюся к нему няньку. Вдруг Мария Андреевна словно очнулась, встала с кровати и, покачиваясь, поспешила к Гуле в комнату.

Мария Степановна и Манефа последовали за ней. Они зашли в детскую и увидели Машу на коленях перед своим малышом. Она крепко обнимала его. Гуля показывал ей прищемленный палец. Мама, плача, целовала его.

Успокоив сына и выплакавшись, Мария Андреевна заявила, что она голодна и ей нужно принять ванну. Манефа заметалась, от счастья не зная, за что хвататься – подать Машеньке покушать или готовить ей воду для купания. Наконец-то ее девочка снова была с ней.

Мария Степановна была удовлетворена результатами своего эксперимента. Он был безусловно не лишен риска. Но результат того стоил.

— Ух, дьяволица, – прошептала Манефа ей вслед с некоторым восхищением, когда та раскланялась и поспешила домой.

Когда мужчины вернулись домой, они чуть не попадали от удивления – за столом спокойно попивали чай Елена Ивановна и Мария Андреевна. Словно не было нескольких месяцев Марии Андреевны вне жизни, эмоций и сознания. Она повернулась к Грише и улыбнулась. Маша была еще бледна, слаба, но она была живая. Григорий Григорьевич подбежал к ней, схватил ее и прижал к себе.

Следующей осенью произошло крушение поезда, в котором ехала царская семья. Погибло несколько человек из прислуги, но сам государь и его семья выжили. Говорят, что император держал крышу выгона на своих плечах, пока не прибыла помощь и не вытащила всех домочадцев из-под завалов. В это верилось без труда – Александр III был великаном и богатырем. Учитывая, что никто из членов царской семьи не погиб, Григорий Григорьевич решил не рассказывать Маше об этом крушении, чтобы не наносить удар по ее медленно восстанавливающему психологическому равновесию. Тем более Маша снова ждала ребенка.

В январе 1889 года у Маши и Гриши родился еще один сын – Сергей. Несмотря на переживания Марии Андреевны, беременность и роды прошли без особых осложнений. Малыш с самого рождения был активным и требовательным, на эту жизнь у него явно были планы.

Но и в этот раз не обошлось без бед и печалей. Через несколько дней после рождения Сережи умер отец Маши – Андрей Иванович Дурдин. Это был удар не только для Марии Андреевны, но и для Григория Петровича, который проводил в последний путь жену и многих друзей. И вот теперь Андрей. Григорий Петрович чувствовал близкое дыхание костлявой. Ему не было страшно. Он прожил длинную и безумно интересную жизнь. Было что оставить детям и внукам. И все-таки так хотелось еще немного побыть с ними. Увидеть, чего они добьются. Стать свидетелем технического прогресса, который вот уже шагнул на порог. Поэтому он запрещал себе думать о смерти.