Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 22 – Елена Бауэр

— Что там? – Григорий Петрович с любопытством наблюдал за сменяющими друг друга эмоциями на лице сына.

— Так… пустяки… – немного краснея, отмахнулся Гриша.

— И выбор добрый, и для торгового дома слияние капиталов не лишне… Но не хотелось бы мне с другом рассориться из-за твоей поспешности. Подумай еще. Ежели через месяц не передумаешь, я сговорюсь с Андреем Ивановичем, – вернулся к важной теме отец.

— Я от своего решения не отступлюсь, – твердо заявил Гриша, убирая письмо в карман.

XIV

Дурдины долго готовились к свадьбе.

И вот, наконец, от их дома отъезжал «постельный поезд» с приданым, состоявший из пяти подвод. В первой подводе везли икону и самовар, рядом с которым сидел мальчик-блюдник. Он держал в руках завернутый в шелк поднос с пачкой чая. Особым украшением была огромная сахарная голова с повязанными разноцветными лентами. На второй подводе восседала крестная мать Марии Андреевны, держащая позолоченную солонку Фаберже. С ней ехала фарфоровая посуда. На третьей и четвертой подводах перевозили постель, мебель и ковры. В последней, пятой подводе была готова к отправке тетка Марии Андреевны. У нее в руках трепыхалась живая индюшка в чепчике. Андрей Иванович забрал у тетки список всего приданого и прошелся с проверкой по всем подводам. Закончив, он дал отмашку – и «постельный поезд» тронулся с места.

Пока отец занимался приданым, Мария Андреевна примеряла шикарное свадебное платье в своей комнате. Вокруг нее крутились две портнихи, подкалывая ткань булавками. Мария Исидоровна наблюдала за примеркой и подгоняла белошвеек. Ей казалось, что платье тянет то с одной, то с другой стороны.

Манефа принесла переданную невесте женихову шкатулку.

Мария Андреевна бросилась к няньке, чуть не порвав платье. Мать тоже подошла посмотреть на подношения жениха – черепаховый гребень с драгоценными камнями, колье из дорого жемчуга и золотой крестик фирмы Фаберже.

Дамы ахнули от восхищения.

Мария Андреевна достала крестик и прижала его к сердцу.

— Это будет мой оберег! Он всегда будет со мной!

Только Манефа не рассматривала драгоценности. Она смотрела на Марию Андреевну в подвенечном платье и тяжело вздыхала.

— Красуйся краса, пока вдоль спины коса. под повойник попадет – краса пропадет… – едва сдерживая слезы, бубнила под нос она.

— Сколько можно причитать, Манефа? Я знаю, что буду счастлива! – Маша обняла няньку, которая никак не могла смириться, что ее девочка выросла.

* * *

Это был один из красивейших весенних дней. Яблони стояли невестами в бело-розовой фате цвета. Празднично звонили колокола. Вокруг церкви толпились нарядные гости.

В храме шло венчание. Священник крестообразно ознаменовал венцом невесту и дал поцеловать ей образ Спасителя. Шлейф платья невесты держал десятилетний Митя, один из многочисленных детей большого семейства, объединяющего в себя теперь несколько купеческих кланов.

— Венчается раба Божия Мария рабу Божию Григорию, во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

В тот самый момент, когда священник возложил венок на голову Марии Андреевны, вдруг непонятно откуда взявшееся дуновение ветра заколыхало пламя ее свечи и на глазах изумленных свидетелей свеча в руках Маши, потухнув, согнулась пополам. На секунду в храме воцарилось гробовое молчание. В следующее мгновение по рядам гостей пополз тревожный шепот – «плохой знак». Мария Андреевна растерялась.