Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 20 – Елена Бауэр

— Как? Ежели на выставку в Лондон? – полюбопытствовал Григорий Петрович.

— Рановато… пусть еще «повоспитывается»… – выдал свое заключение сын, взяв стакан воды и прополоскав рот.

Так они прошлись по нескольким помещениям, выбирая вино. В итоге сошлись на нескольких бутылках.

Пора было возвращаться в контору. На улице стояла теплая, солнечная погода, и Елисеевы решили прогуляться через Биржевой сад. После открытия навигации в саду яблоку некуда было упасть от торговцев всяких мастей, приплывших из дальних стран. Чем только они ни торговали – и говорящими попугаями, и вертлявыми обезьянами, и прочими диковинными животными. Пока Григорий Петрович рассматривал очередную неведомую зверюшку, Гриша делился с ним своими новыми идеями по устройству дела.

— Если б объединить объемы стеклотары для вина с Дурдинскими для пива, то можно было б сторговать лучшую цену…

— Светлая ты голова, Гриша! Тока бутыли-то разные… – задумался Григорий Петрович.

— Так дешевые сорта вина можно и в тару попроще разливать, – у сына на все был готов ответ.

Вдруг Елисеевы увидели идущих им навстречу Андрея Ивановича Дурдина с женой, Машей и, неожиданно, Закретским. Дурдин и Елисеевы раскланялись. Мария Андреевна пряталась под зонтиком, закрываясь от солнца, и то ли действительно не видела Елисеевых, то ли очень была увлечена говорящими попугаями.

— Ты ж глянь на эту шельму! Всюду вхож, как медный грош! – прошелся Григорий Петрович по графу.

Григорий Григорьевич был взбешен. Он и сам не очень понимал, была ли это ревность или он просто терпеть не мог Закретского per se. Заморские диковинки были ему больше не в радость, и они с отцом пошли в контору. Всю дорогу Гриша возмущался. Мерзавец! Пройдоха!

В конторе Григорий Петрович призвал в помощь старшего сына, дабы успокоить Гришу. Уж слишком бурной была его реакция на увиденное. В конце концов, ничего смертельного не произошло. Дурдины могли прогуливаться сами по себе, а Закретского встретить случайно.

— Саша, поговори с ним – слово толковое стоит целкового…

Сам отец ушел наверх, где располагались его жилые комнаты, оставив сыновей вдвоем. Александр Григорьевич оторвался от бумаг.

— Что случилось?

— Только что встретили Дурдина с дочерью и Закретского. Я не мог поверить своим глазам! – продолжал возмущаться Гриша.

— Куда же Андрей Иванович смотрит? Обидно, что и Машенька-то этому прохвосту не нужна. Ему важно финансовое состояние поправить. У него ж в одном кармане сочельник, в другом чистый понедельник, – задумчиво рассуждал Александр. Он все больше и больше походил на своего отца. Тоже стал изъясняться присказками да прибаутками.

— Да он за грош с колокольни соскочит! Надо Машу спасать! – вот и Гриша тоже подхватил этот поговорочный марафон. Кровь – не вода все же.

— Обещай, что ты не будешь с ним связываться! Это было бы крайне неразумно! В конце концов, Андрей Иванович далеко неглупый человек, он знает, что делает, – строго потребовал от брата Александр.

— Ты прав… Закретского я не трону… – Григорий Григорьевич явно что-то задумал.

Александру, возможно, нужно было разобраться, что затевает Гриша. Но ему было некогда. Надо было проверить бумаги по сегодняшним поставкам сыра и сардин. Ему хотелось закончить дела побыстрее и вернуться домой к жене и дочке. На правах старшего сына он и так практически жил жизнью отца и младшего брата. Иногда он немного завидовал сестрам, которые повыходили замуж и теперь жили своими семьями, изредка навещая родителей. Тем более, раз Гриша сказал, что не тронет Закретского, значит, так и будет. В среде купцов словами просто так не бросались. Купеческое слово было дороже любого договора.