Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 110 – Елена Бауэр

Она убежала к себе в комнату и там прорыдала до обеда.

Вечером Гриша, поиграв с Мариэттой, снова ушел в «Невский фарс». Он не хотел столкнуться с женой, поэтому старался выйти из дома незаметно, как беглец. Григорий понимал, что это какая-то глупость, но он не готов был к выяснению отношений и боялся, что в какой-то момент супруга может потребовать большего к себе внимания.

В театре все кипело. Шли репетиции «Генриха VI». Грише казалось, что все встало с ног на голову, – как будто в театре и есть настоящая жизнь, а дома разыгрывается какая-то бездарная пьеса.

Артистки не гнушались грубой лести, восхваляя артистические способности Елисеева. Чем больше дифирамбов они пели Грише, тем больше он тратил на них денег, теперь не ограничиваясь лишь ужинами. Однако лесть сыграла с театральным окружением злую шутку. Однажды Елисееву, уверовавшему в свой артистический талант, захотелось самому сыграть Эдварда Йоркского на сцене.

Начались репетиции.

Маша не стала откладывать надолго молодежное чаепитие. Весной, когда все живое на земле тянется к солнцу и любви, юные купеческие девушки и молодые наследники больших торговых состояний в лучших своих нарядах для подобных случаев явились на суаре в доме Елисеевых. Интересно, что большая часть нового поколения семей негоциантов была студентами или поступала на военную службу, по всей вероятности, не собираясь продолжать дела своих отцов, словно стыдясь коммерческой деятельности.

Девушки крутились вокруг Гули, пытаясь привлечь его внимание. Он был не только наследником огромного состояния, но еще и невероятным красавцем. Из пухлого подростка он вытянулся в высокого, статного молодого человека. Глаза его были ярко-василькового цвета, как у Григория Григорьевича. Если только собеседник встречался с ним взглядом, его словно затягивало в глубокий бирюзовый омут.

Гуля был мил и приветлив со всеми гостями, но, кажется, он раскрыл родительский замысел и истинную цель собрания.

Приглашенные девицы казались Гуле малоинтересными и не слишком образованными. Возможно, он был необъективен, но с таким настроем шансы романтической встречи сокращались до минимума. Ему хотелось, чтобы поскорее все это закончилось и он смог вернуться к своим книгам. Вдруг он услышал разговор, в котором одна девушка подтрунивала над другой перед несколькими кавалерами.

— Вот вы думаете, почему Верочка сегодня особенно грустна? – едва сдерживая смех, обратилась она к молодым людям.

— Почему же?

— Она скорбит по Жюлю Верну, сегодня годовщина его смерти, – прыснула хохотушка.

Гуля посмотрел на засмущавшуюся особу. Он увидел чистое, светлое лицо с правильными, изысканными чертами лица. Она была того же типажа, что и императрица Александра Федоровна. Довольно тонкие губы придавали некоторой серьезности и строгости, но они ее совершенно не портили. Гуле вдруг захотелось защитить девушку, словно напали на его родного человека.

— По-моему, любой образованный человек должен скорбеть из-за потери человечеством такого яркого таланта, как Жюль Верн, – заметил он с улыбкой.

— Вера Федоровна, разрешите представить вам моего двоюродного дядюшку, Григория Григорьевича Елисеева, – в компании случайно оказался Петя Елисеев, сын Варвары Сергеевны и Степана Петровича, который хоть и был старше Гули на год, формально являлся его племянником. Это было поводом для его бесконечных насмешек.