Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 108 – Елена Бауэр

— И как успехи?

— Очень неплохо.

— Мы с Гришей пробовали коричневую газированную воду, – рассмеялась Маша, – неужели покупают?

— Надо признать, с напитком, похоже, я прогадал, – улыбнулся хозяин дома.

— Витте как-то вскользь упомянул, что американцы могут разорвать торговое соглашение с нами, – предупредил Гриша. – Рекомендую не ограничиваться лишь товарами из Нового Света.

— Думаете, они могут так сделать? Им же это самим невыгодно… – засомневался Митя.

— Послушай совета старого опытного человека… – улыбнулся Гриша.

— Зачем же ему тебя слушать, когда у него такой потрясающий компаньон, – тетушка упорно не хотела соблюдать этикет.

— Глаша, а что же это за паштет в пироге? – Маша в очередной раз бросилась на спасение ситуации.

— Уж не фуа-гра! Не Страсбурга пирог нетленный, – тетушку словно прорвало.

Вскоре Маша и Григорий засобирались домой, прихватив Марию Степановну. Ужин получился коротким и довольно напряженным. И не только из-за заметного раздражения Марии Степановны. Маша не подала виду, но она не могла вынести восхищенных взглядов, которые бросал Гриша на Глафиру. Да, это был лишь платонический восторг. Елисеев был эстетом и обожал все прекрасное. Но она давно забыла, что такое внимание со стороны супруга, и все ее женское нутро безмолвно выло волком от тоски и ревности.

Когда гости ушли, Глаша выдохнула. Словно гора свалилась с ее плеч. Все мельчайшие мышцы в ее теле были в таком напряжении, что теперь, расслабившись, она физически ощущала боль, словно после физической нагрузки.

— Она привыкнет, вот увидишь, – обнял жену Митя и поцеловал ее руку, – дадим ей время.

VII

Когда Елисеевы вернулись домой, Гриша задумался, не остаться ли ему дома. Было уже довольно поздно для выхода. Он посмотрел на жену поверх газеты, которую читал. Перед ним сидела полная женщина с первой грязно-желтой сединой в темных волосах, с загибающимся крючком носом, с двойным подбородком. Чудесные, живые глаза, которые когда-то так нравились Грише, стали меньше, словно утонув в первых морщинах. Григорий словно посмотрел на нее другими глазами. Что случилось? Как он пропустил момент ее превращения в эту чужую женщину? Елисеев отложил «Новое время» в сторону и встал.

— Ты уходишь? – словно прочла его мысли Маша.

— Да… пойду в «Невский фарс», успею ко второму акту.

Гриша успел к самому окончанию пьесы. Дождавшись, пока актрисы смоют свой грим, он собрал их и повез в ресторан. Домой он вернулся, как обычно, под утро. Все чаще друзья семьи и родственники видели его в компании то одной, то другой молодой артисточки. Репутация Елисеева была прочной, заработанной долгими годами преданности супруге. Его знали как порядочного отца семейства, поэтому поначалу на его выходы мало кто обращал внимание. Однако постепенно начали рождаться подозрения. Как только слухи дошли до Марии Степановны, она тут же явилась к Маше.

— Что происходит? – без долгих обиняков и реверансов начала Гришина кузина, как только женщины остались наедине.

— Ты о чем, Мария Степановна?

— О твоем благоверном! Что это за вульгарные похождения?

— Что ты имеешь в виду? – побледнела Маша.

— Ходит по ресторанам, всякий раз в окружении каких-то этуалей, – возмущалась Мария Степановна.

— Ты же знаешь, он теперь увлечен театром. Вот и окружение соответствующее. Подкармливает в ресторанах актрис, заодно обсуждает с ними репертуар, – попытка защитить супруга выглядела довольно бледно.