Книга Камарад, страница 66 – Константин Борисов-Назимов

В свое время попадались подобные стайки ребят, но они, в большинстве своем, погибли. Нет, кто-то прибился к поселенцам, некоторые осели в бандах, но большинство не выжили. Сопротивляться различному зверью, в том числе и в человеческом обличие, они не смогли. Так как же эти-то выжили до сего дня? Нежели самостоятельно? Одни, в лесу! Чем питались, как зимовали?!

Вика сходила и набрала хворост, пацаны сидят под стволом ели и следят за нашими действиями, а мы их ни на секунду без пригляда не оставляем. У Васьки глаза горят ожиданием, а вот более старший товарищ все по сторонам смотрит. Девушка подошла ко мне и улыбнулась:

— Я рада, что ты не стал зверем в такое время.

Ну, понимаю о чем она. Окажись на нашем месте бандиты — понятно, но и торговцы вроде меня не все бы просто так их отпустили, а уж чтобы накормить…

— Можно подумать, что ты меня плохо знаешь, — буркнул я.

Вика улыбнулась и погладила меня по небритой щеке.

— Кир, у нас там еще пельмени в сумке-холодильнике остались, — намекнула она.

— На них и рассчитываю, — ответил я. — А вообще, сама поляну накрывай и кошеварь, видишь же, что они в любой момент от нас сбежать попытаются.

Через полчаса уже и Петр на сторону не смотрит, его взгляд прикован к импровизированной скатерти, вместо которой выполняет эту роль обычное банное полотенце. Да, девушка расстаралась. Открыла и мои последние две банки ветчины, нарезала сыр и колбасу, такими не хилыми ломтями, а в котелке уже вода закипает и пельмени ждут своего часа.

— Вот только хлеба у нас нет, — развела руками девушка.

— Это что? — проглотив слюну и указав на сыр, спросил Васька. — Настоящий?

Вика почесала висок.

— А одной пачки-то хватит? — посмотрела на меня.

— Вы ели-то когда? — присел я на корточки перед костром, а сам смотрю на Петра.

— Сегодня, — буркнул тот и отвернулся.

— А что кушали-то? Ответь, Василий, — девушка подняла руку в направлении Петра, мол, молчи, а сама требовательно смотрит на пацана.

Тот помялся, посмотрел на своего старшего товарища, но потом признался:

— Чай, грибной суп, — помолчал, потом добавил: — Еще чернику собирали.

А, теперь понятно, почему он такой перемазанный, а вот у его напарника почему-то руки чистые. Девушка это тоже заметила и нахмурилась.

— Ты собирал, а вот что он делал?

— Это допрос? — с вызовом поднял подбородок Петро.

— Нет, — пожала плечами девушка, — просто…

— Вик, займись уже обедом, вон, — кивнул в сторону котелка, — вода закипела. Да и у них могут иметься свои секреты.

Ребят-то явно не двое в этом лесу, но они про своих говорить, почему-то, не собираются. Да и понимаю, что они выживают тут каждый день и час, ожидая каждую секунду худшего.

Мы с девушкой сделали вид, что есть не хотим, а ребята умяли все под чистую. Петр внимательно за Василием следил, чтобы самому не съесть ни на один кусок больше. Такое отношение к своему товарищу заслуживает уважения, да и то, что он попытался выгородить его передо мной, говорит о многом. Когда же еды не осталось, а глазки у ребят стали осоловевшими, я спросил:

— Ладно, как сумели выжить-то? Расскажи, Петр.

— Да как, — он пожал плечами и закинул свои волосы за спину, — обычно. Тяжело зимой приходилось, а так — терпимо.

— Чем же вы питались? — спросила девушка.

— Силки ставили, птичек ловили, а когда ничего не добывали, то чаем из коры, — он говорит почти шепотом, его товарищ привалился к нему плечом и посапывает.