Книга Рокировка. Новый СССР, страница 114 – Константин Борисов-Назимов

— Привет, Сергей, — кивнул тренер, объясняющий азы шахмат пятёрке пацанов и двум девчонкам, которым не больше семи лет. — Подожди минут десять, найди себе занятие, у меня тут подающие надежды игроки.

Детворе такие слова понравились, они заулыбались, а один из них ткнул себя пальцем в грудь и заявил:

— Это обо мне, господин тренер говорит!

— Тогда дерзай и внимательно наставника слушай, — сказал я ребёнку и сел в дальний конец зала.

Этюдник доставать не стал, стал сам с собой играть, попутно призывая дар. Не удивился, когда тот откликнулся и искры из моего источника закружились над доской. Направил магию на стоящие передо мной фигуры и напитал их силой и дал установку, чтобы сообщали, если почувствуют угрозу, или найдут лучшее решение, чем то, которое зреет в моей голове. Мгновенно пришло понимание, что всё получилось. Силовые и информационные линии образуют клубок вокруг короля, а уже от него ко мне тянется нить.

— А если попробовать играть силой мысли? — задал себе под нос вопрос и приказал пешке передвинуться через одну клетку.

Та послушно переместилась и ей навстречу выдвинулась чёрная пешка, что стало для меня полной неожиданностью. Собирался ходить конём, разыгрывая начало партии, которое знаю не так хорошо. Продолжить эксперимент опять не удалось, тренер подошёл, а его молодые воспитанники уже между собой сражаются.

— Как смотришь, чтобы через полчаса отправиться в Старицу? — задал вопрос Курзин.

— А что там интересного? — уточнил я.

— Открытый турнир на первенство района, позволит отобраться на областные соревнования, — ответил Александр Николаевич и добавил: — Я и Сан Саныч — играем. Регламент прост: из группы, состоящей из пяти шахматистов, дальше проходит один, потом игры на выбывание. Правда, приз невелик, всего тридцать рублей и кубок.

— Разряд смогу повысить? — уточнил я.

— Не уверен, — качнул тот головой, — любителей много, не факт, что получится набрать рейтинговые очки. Но дело ещё в том, что это своеобразная подстраховка попадания на областные соревнования. Что если город не возьмёшь, по тем или иным причинам? Опять-таки, очень хорошая тренировка.

— Считаете, что должен играть? — задал вопрос, поймав себя на мысли, что вновь перешёл на вы.

— Сергей, думай я иначе, то этот разговор не завёл, — чуть улыбнулся тренер, а потом добавил: — Кстати, хватит уже выкать, достаточно того, что по имени отчеству обращаешься. Можешь и вовсе короче — тренер, но без господина.

— Хорошо, когда выезжаем?

— Скоро, — ответил тот и выражение его лица стало меняться.

Я проследил за его взглядом и понял, что у Курзина настали непростые времена. У входа в тренировочный зал стоит Жанна и испепеляет моего наставника взглядом. Даже издали видно, что она в бешенстве. Что же между ними произошло?

— Чего это она? — озадаченно произнёс Александр Николаевич и поспешно добавил: — Между нами ничего ночью не было.

Последняя фраза явно предназначена мне. Ну, тренера необходимо выручать, но ведь и самому перепасть может. Однако, я направился к журналистке, весело улыбаясь и издали заявил, что рад встрече.

Глава 18. ТУРНИР В СТАРИЦЕ

Сан Саныч всю дорогу до Старицы не мог скрыть ехидной улыбки. Я сидел рядом с ним и размышлял, о том получится ли нам с тренером завтра побеседовать с моими школьными учителями. Когда и во сколько состоятся матчи будет решено только после регистрации участников. Одна надежда, что их окажется не так много. А вот в Калинине точно будет наплыв из соседних административных центров. Необходимо и Лену предупредить, а сделать это не так просто. Как же плохо без сотовой связи, это понимаешь, когда с таким сталкиваешься. Александр Николаевич в начале пути пытался Жанне что-то объяснить, но та его слушать не пожелала. Честно говоря, не понял, что за чёрная кошка между ними пробежала. Журналистка обвинила моего тренера, что тот наглец и её не уважает. А ещё что она узнала о его намерении отправиться играть в другой город и её не предупредить. Ну, девушка сумела себя в руки взять, а её обвинения далеки от тех, когда так человек выходит из себя. Готов поспорить, как только Курзин останется с ней наедине, то ему несдобровать. Что же он совершил? Совратил и бросил? Ночью-то такая возможность имелась.