Книга Отставникъ, страница 91 – Константин Борисов-Назимов

— Вер, наверное, мне следует отправиться к Анастасии? — задал ей вопрос, не став отвечать на ее.

— Адрес оставишь? — как бы безразлично, поинтересовалась та, но не сумела скрыть разочарование в голосе.

— Конечно, а завтра встретимся, и ты скажешь, будем ли с тобой участвовать в гонке или нет, — произнес я, при этом размышляя, а не обнять ли мне девушку и к себе прижать.

Не стал этого делать, боюсь, она сейчас сдастся, но потом пожалеет и себя накрутит. Подошел к столу, взял карандаш и лист бумаги, написал, где мы с госпожой Исаевой квартиру снимаем, а потом тихо покинул кабинет. Вера все это время стояла и прижимала лоб к оконному стеклу. Чем-то ее задело открытие, что имею дар.

Особняк покинул и направился по улице, высматривая извозчика. Время еще не такое позднее, прогуливающихся парочек хватает, как и обычных работяг. Пролетку поймал через полчаса, сторговался за пятьдесят копеек и всю дорогу продремал. Пару раз наблюдал, как городовой свистел и ругался на прохожих, чуть не угодивших под колеса автомобилей. Движение транспорта в Москве становится оживленнее с каждым днем. Если можно так сказать о машинах проезжающих оживленные перекрестки раз в десяток минут. Пока еще доминируют пролетки и телеги, в том числе и верховые прогулки в почете.

— Я пришел! — крикнул с порога квартиры, отворив дверь своим ключом.

— И где ты все это время был? — появилась в прихожей Настя, вытирая руки об фартук.

— Потом расскажу, — пожал плечами. — У нас есть что поесть или пойдем ужинать в трактир? Уж прости, но в ресторан приглашать не стану.

— И сама бы не пошла, — дернула та плечиком. — Ужин приготовила, мой руки и за стол.

Как и предполагал, она меня дожидалась и еще не ела. Где-то даже угрызения совести почувствовал, что мог у Веры заночевать и ничего бывшей сестре милосердия не сообщить. Правда, на столе нет ни свечей, ни вина с шампанским, обычная еда. Жареная картошка с курицей, соленые огурцы на блюдце и пара ломтиков хлеба. По сравнению с разносолами на вечеринке разница очевидна. Другой вопрос, что в доме госпожи Холодной наесться было невозможно, там лишь обычный перекус.

— Что с институтом? — коротко спросил, когда немного утолил голод.

— Говорят, что прием закрыли раньше, так как оказалось много желающих и уже всех набрали, — печально вздохнула девушка и бодро продолжила: — Ничего страшного, с рекомендациями господина Ботвинова меня берут в Павловскую больницу.

— Это где такая?

— На Павловской улице, — хихикнула девушка.

— Далеко отсюда?

— Часа полтора пешком, полчаса на пролетке, на конном трамвае не вариант, ходят редко, давка приличная, — передала она чьи-то слова и продолжила: — Я уж в больницу сходила, переговорила с заведующим, и он заверил, что примет на работу. Правда, на первое время буду младшей сестрой милосердия, но обещал повысить через две-три недели, если буду справляться со своими обязанностями.

— Как интересно, — хмыкнул я. — А дайка догадаюсь, что тебя туда направили из медицинского института, при этом заверили, что действуют во благо. Верно?

— Да, все так, господин Петр Семенович был настолько добр, что потратил на меня время, объясняя, как добраться и к кому обратиться.

— И кто он такой, этот господин? — задумчиво спросил я.

— Он мои документы проверял, к нему сторож направил, сказал, что тот моим вопросом заведует.