Книга Отставникъ, страница 116 – Константин Борисов-Назимов

— Максим Федорович, рада вас видеть, — улыбнулась господину Вера.

Мужчина выглядит элегантно, дорогой твидовый костюм тройка, на шее шелковый шарф, тонкие усики, идеальная прическа. Самому ему около тридцати или чуть меньше. Золотая цепочка от часов уходит в кармашек жилетки, на пальцах несколько перстней. Скорее всего, он не просто представитель завода, а один из учредителей или крупных акционеров. А смотрит на мою спутницу так, словно намеревается ее у меня отбить.

— Вера Васильевна, позвольте нам с господином поручиком переговорить о кое-каких технических деталях, — вежливо попросил господин Андреев.

— Конечно, болтайте, а я пойду пообщаюсь с супругой губернатора, — кивнула Вера в сторону дамы, отдающей какие-то распоряжения распорядителю зала.

Актриса ушла, предварительно чуть сжав мой локоть, как бы намекая, чтобы вел себя осмотрительно.

— Очень красивая дама, Михаил Юрьевич, я вам завидую, — посмотрев вслед удаляющейся Вере, произнес представитель завода Руссо-Балта.

— Максим Федорович, не могу с вами не согласиться, — кивнул я. — Вера Васильевна удивительна во всех отношениях. Уверен, вы видели ее игру на сцене и в кино. Считаю, что в жизни она еще лучше и прекраснее. Мне повезло с ней подружиться, а случай помог стать ее шофером на время гонки.

— И какие ваши дальнейшие планы? — поинтересовался Андреев, взмахом руки подзывая официанта, несущего поднос с шампанским в фужерах. — Не желаете попытать счастье в гоночной карьере? Уверен, вы добьетесь большего успеха, чем супруг госпожи Холодной, — он сделал небольшой глоток шампанского и посмотрел мне в глаза.

Попытка намекнуть, что я никто и зовут меня никак? Неспроста он упомянул подпоручика Холодного. Или прощупывает, перед тем как нанести удар? Ну, драться он не собирается, а вот морально унизить — без проблем.

— Гонщиком? — переспросил я. — Нет, время от времени погонять не откажусь, но, чтобы делать карьеру — увольте. На жизнь имеются другие планы.

— Не поделитесь?

А вот это уже на грани дозволенного! Мы с ним едва знакомы!

— Не хочу рассказывать о том, чего еще не достиг, — медленно произнес и уточнил: — Так что там у вас за технический вопрос?

— Господин Голицын, не понимаю, каким образом вы создали такой отрыв, но у нас гонка больше развлекательная и проходит с целью рекламы. Неужели вам об этом не говорил импресарио Веры Васильевны?

— Иван Сергеевич об этом упоминал, как и о том, что соревнование планируется проводить честно и открыто. Однако, насколько успел заметить, на некоторых машинах есть новинки, которые еще не всем доступны, — спокойно ответил своему оппоненту, а потом продолжил: — Не знаю, как и почему вы отстали, но мы с Верой не нарушили ни единого правила.

— Господь с вами! Разве обвинял или на что-то намекал? — покачал головой господин Андреев. — Нет, дело в другом, дорогой мой Михаил Юрьевич! Вы же понимаете, что немецкие автомобили должны прийти к финишу последние, а хотя бы один французский занять место не ниже третьего? Последние, как-никак наши союзники.

— А первые два места нам с Верой не предназначались, верно? — хмыкнул я и приподнял левую руку, останавливая готового ответить Максима Федоровича: — Простите, но в корне не согласен. В том числе про немецкие машины. Если они конкурентоспособны, то это следует признать и сделать свои лучше. Но, ваша правда в том, что финишировать им все же нельзя на первых местах, для этого необходимо постараться на трассе. Руссо-Балт, которым управляю, хорош, но есть куда стремиться и что исправлять. Согласны?