Книга Отставникъ, страница 114 – Константин Борисов-Назимов

— Здравствуйте, меня зовут Степан Макарович Измайлов, регистрирую прибытие участников гонки Москва-Тверь-Новгород-Петроград.

— Поручик Голицын Михаил Юрьевич, — представился я и указал на Веру, — а эта милая дама…

— Знаю-знаю, — замахал руками господин Измайлов, — наслышан и являюсь почитателем таланта Веры Васильевны. К тому же, кто едет в экипаже под девятым номером хорошо известно. Но первую машину ожидали через час, а то и полтора.

— Где расписаться? — поинтересовалась моя напарница. — И куда нам дальше ехать? Как понимаю, первый этап завершен, и мы являемся лидерами гонки. Это так?

— Вы совершенно правы! Завтра утром уедете со старта первыми, — подтвердил Степан Макарович. — Сейчас вам следует добраться до центральной гостиницы. Номера забронированы, а ужин по случаю первого дня состязания пройдет позже вечером, в ресторане при гостинице.

Мы с Верой заполнили первую строчку в протоколе первого дня. Господин Измайлов поинтересовался, какое задание передать механикам и что нужно сделать с машиной.

— Залить топливо под завязку, долить воду в систему охлаждения и помыть машину, — перечислил я.

— Все записал, не извольте беспокоиться, сделаем в лучшем виде! — заверил тот меня.

Вскоре подъезжал к гостинице, у которой собралась толпа, ожидавшая участников гонки. Нас вышел встречать высокий представительный господин, плотно сбитый, с сединой в волосах, подкрученных усов и бородке-клинышком.

— Это губернатор, Николай Георгиевич фон-Бютинг, — прошептала Вера, а потом добавила: — Очень порядочный человек, занимается благотворительностью и заботится о простом народе. Открыл сеть общественных столовых, поддерживает студентов выплачивая им стипендии. Ведет прием граждан с жалобами и прошениями два дня в неделю. Поддерживает купечество и другие общественные организации. При этом он верен царю и ни о каких других политических взглядах слышать не желает. Точнее, он их противник, но пытается доказать делами, а не разглагольствованиями.

— Ты неплохо его знаешь, — неспешно паркуясь, сказал я, внимательно разглядывая губернатора.

Дело в том, что про его личность в своем мире был наслышан. Меня поразило, как обошлись с человеком, которого в губернии почитали и уважали. Он остался верен долгу, когда случилась революция. Отправил телеграмму Николаю Второму, что останется верен долгу, при этом готовился к смерти. Иллюзий он не питал. Привел в порядок все бумаги, по телефону исповедовался. Восставшие солдаты и матросы ворвались в губернаторский дворец, повели его на гауптвахту, но по пути кто-то застрелил губернатора из револьвера. Над его телом толпа долго издевались, и оно пролежало на центральной улице города до позднего вечера. Помню, как долго сидел и пытался понять, что двигало теми людьми, которые еще недавно искренне радовались такому замечательному управленцу.

— Гастроли в Твери были и не один раз. Спектакли проходили отлично, а губернатор с супругой устраивали приемы, — сказала моя спутница.

И как об этом сразу не догадался? Госпожа Холодная по империи много и часто разъезжает с представлениями.

— Доброго вечера! — произнес губернатор и улыбнулся Вере: — Госпожа Холодная, вы все хорошеете и становитесь краше и моложе, — он перевел взгляд на меня и чуть кивнул: — Господин Голицын, Михаил Юрьевич, очень рад свести с вами знакомство. Наслышан!