Книга Встать на ноги, страница 41 – Константин Борисов-Назимов

— Не верю! Ну, не верю я тебе голубушка! В такой позе и говорить о любви, при этом фраза завершает представление! — воскликнул Станиславский, поднялся на сцену и стал что-то актрисе объяснять.

— Поняла! Сейчас повторю! — закивала та, чуть повернула голову, сделала шажок назад всплеснула руками и сказала: — Дорогой, ты моя первая и последняя любовь! Теперь с тобой состарюсь и умру!

— Запомни эти интонации и движения, — погрозил ей пальцем Константин Сергеевич и улыбнулся. — Все молодцы и если вечером отыграете так же, то все должно быть хорошо! Отдыхайте и не вздумайте психовать!

Хм, а сам-то режиссер нервничает и переживает, но труппу подбадривает.

— Константин Сергеевич, здравствуйте, — подошел я к режиссеру, который обсуждал с осветителем применение светофильтров для создания атмосферы на сцене.

— Добрый день, — кивнул мне режиссер. — Простите, напомните, а кто вы?

— Шофер госпожи Веры Холодной, мы с вами уже общались. Если запамятовали… — начал я, но Константин Сергеевич меня перебил:

— Голубчик, Михаил Юрьевич, забегался, не сразу узнал, каюсь, — он приложил руку к груди. — Как там уважаемая Вера Васильевна поживает? Не желает сосредоточиться на сцене? А то, как ее не переманивал, все в своем кинематографе снимается. А ведь у нее талант, могла бы блистать в театре.

Гм, для меня такие слова явились откровением. В постановках же Вера участвовала! Лично присутствовал, цветы дарил, расписание спектаклей видел. Что не так-то? Ну, господин Жуков вещал, что за кино будущее, размениваться на репетиции и спектакли не следует, если только выбирать уже известные роли. Но, тем не менее, если на афише указывалась фамилия моей подруги, то аншлаг был гарантирован.

— Я как раз хотел узнать, когда у Веры будут спектакли, — неуверенно произнес я, сбитый с толку его словами.

— Так у нее же съемки, — озадачился режиссер. — Насколько знаю, график такой, что вздохнуть нет возможности, — он наморщил лоб: — Она же в Петрограде сейчас, а потом поедет в Астрахань, на Волгу. Или уже там была? Простите, запамятовал.

— Это вы меня извините, что отвлек, — ответил я и поспешил разговор закруглить, понимаю, что про Веру информацию тут не получу.

Остается наведаться к господину Ханжонкову, тот про съемки все знает. До улицы Житной, где расположена кинофабрика, добираться на извозчике минут сорок, да и не факт, что Александра Алексеевича там застану. Следует все же поместье актрисы навестить у прислуги поинтересоваться, когда хозяйка изволит приехать. Впрочем, там тоже могут ничего не знать. Вот как Веру отыскать? Нет, точно ее накажу! Свалила и бросила бедного отставного поручика! Честно говоря, я уже не такой и бедный, да и отставке, если честно, рад. А еще времени у меня нет. Но госпоже Холодной об этом знать не обязательно.

Из театра я направился, как и планировал, в Императорский Московский университет. Извозчика ловить не стал, тут рукой подать, минут пятнадцать пешочком, если не спешить. Заодно и обстановку посмотрю, которая быстро меняется и, увы, не в лучшую сторону. Война накладывает свой отпечаток на состояние дел, настроение людей и, признаю, никакая игра надолго не отвлечет от текущих проблем. Но хоть на некоторое время народ расслабится и почувствует азарт, а не зациклится на проблемах, стремительном росте цен и ухудшении уровня жизни. А это, как ни печально, факт и его необходимо признать. Но чиновники империи продолжают хвалебные оды армии, убеждают, что победа вот-вот случится. Правда, господа офицеры беззаботно прогуливаются с дамами, которые им улыбаются и звонко смеются над шутками. Москва живет своей привычной жизнью, а зарплаты рабочим хватает на жилье, пропитание, одежду и даже развлечения. Правда, уже не в том объеме, что раньше.