Книга Беспризорник, страница 29 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Горемыка, возьми у парня кружку и дай вторую саблю! Выпускай на заморского зверя лучшую тройку своих волкодавов, — хлопнул в ладоши распорядитель боёв.

— Раньше — то я себя считал лучшим, — выполняя каприз капитана, недовольно проворчал под нос старый рубака. Однако и ему самому очень хотелось поглядеть, как пострелёнок будет сразу против троих драться.

И завертелся Василий, словно бешено кружащий волчок. Стальные клинки высекали снопы искр. Эхо металлического звона заметалось по залу. А чудо — рубака так и не сошёл с центра арены. Непонятно, как он успевал вовремя поворачивать корпус, реагируя на движение летящей из — за спины смерти. Увлечённые боем головорезы уже не думали сдерживать удары — били в полную дурь, на скорость и на убой!

В ходе следующего эксперимента Василий выяснил, что способен чувствовать мысли врагов, не глядя на них; и даже с закрытыми глазами видит внутренним взором их фигуры отчётливо. Остальной народ расплывается толпой неясных призраков, а эти «молотобойцы» пляшут, как артисты на сцене под яркими софитами. Эдак выходит, что ему можно в кромешной тьме, а то и вовсе с плотно завязанными глазами, супостатов крошить! И будущее узреть на секунду вперёд получается! А если ещё самому чуть — чуть ускориться?

Последний эксперимент закончился крахом — выбитые из рук железяки прыснули во все стороны, даже зрителям «прилетело» (хорошо только мелкими порезами обошлось).

— А ну, давай вшестером на Василия, вшестером! — сидя на лестнице, возбуждённо стучал кулаком по ступеньке раскрасневшийся Билл.

Видя, что предыдущим участникам всё сошло с рук, остальные бойцы десятка Горемыки тоже решили испытать судьбу. И зрителей охватил небывалый азарт. Да-а, такой цирк они видели впервые!

Шесть пиратов широким кольцом окружили задумчиво рассматривающего паутинку на потолке Василия. Мальчишка тоже был не против рискнуть — хотелось самому узнать, насколько хорошо неведомые мастера «заточили» живое оружие⁈

Но вдруг весь научный эксперимент порушил глупый зверёк. В таверну, дико завывая, ворвался Рыжик, вздыбив шерсть и распушив хвост, замкнул круговую оборону, прикрыв другу спину.

Усатый боец грозно сверкал очами и, царапая когтярами доски пола, скалил клыки — хищный зверь драться понарошку не собирался!

Опешившие забияки нервно переглядывались, не рискуя вступать уже в нешуточную свару.

— Кис — кис — кис, — взмыленный Бедолага проломил ряды зевак у входа и, осмотревшись вокруг, наконец, уяснил опасную ситуацию. — Билл, ну староват я за котами гоняться! Прости, опять не уследил. От самого кладбища Рыжика догнать пытался. Да куда там, он как дурной ор в таверне услыхал, так и рванул товарищу на выручку.

— Ну — у–у, с эдаким монстром, даже шестерым не справиться, — рассмеявшись, захлопал в ладоши Билл, прекращая балаган. — Зверь в одиночку такого упыря завалил, который десятка бойцов стоил.

Обречённые на кровавую бойню хулиганы радостно выдохнули, с жестоким усатым воякой никто играть в кошки — мышки не хотел. Рыжик нагонял на суеверных северян жуткий страх. Редкий храбрец выдерживал прямой взгляд зелёных глазищ взбешённого мохнатого чудовища (и ничего, что телом мелковат, но подвиг бойцового кота ещё долго будет греметь в легендах)!

— Билл, освободи от повинности с котом нянчиться, — взмолился Бедолага. — Рыжий бутуз уж здоровее меня. На нём, как на собаке, всё заживает, а у меня до сих пор плечо ноет, и руку поднять не могу.