Книга Беспризорник, страница 131 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Вначале зрители встречали каждый выпад бретёра лишь дружными вздохами, но постепенно в толпе появлялось всё больше недовольных возгласов болельщиков, поставивших свои деньги на неудачника. А вскоре стали раздаваться и громкие выкрики неожиданных счастливчиков, сочувствующих юному мастеру меча.

— Гляньте — ка, Шустрила стал похож на шута в красно — белом балахоне. Ему только клоунского колпака на башке недостаёт!

— Шустрила, скидывай с плеч драное рубище, а заодно пора бы и подмоченные штанишки сменить!

Издевательские смешки и комментарии окончательно вывели из себя обидчивого франта.

— Трусливый мальчишка обучен только отмахиваться клинком, — отступив на пару шагов, бретёр вытянутой шпагой обвиняюще указал на занявшего глухую оборону юношу. — Синьоры, призовите его, наконец — то, сражаться, как мужчину.

— Малец, хватит изгаляться над убогим! — громко подбодрил матрос из толпы болельщиков. — Устрой местному задаваке настоящую трёпку!

— Ну, раз досточтимая публика просит, — сбросив каменную маску с лица, улыбнулось оттаявшее изваяние в центре площадки и слегка поклонилось зрителям. — Синьор, готовьтесь защищаться.

Бретёр зловеще ухмыльнулся в ответ и, согнув руку в локте, выставил клинок, с удовлетворением приняв классическую защитную позицию. Профессионал посчитал, что ему, наконец — то, удалось вывести наивного противника из равновесия, и теперь осталось лишь подловить его на выпаде, когда тот будет пытаться сократить дистанцию.

— Иди ближе, ублюдочный птенчик! Я насажу тебя на вертел!

Юноша стёр с лица добрую улыбку.

— Я же советовал вам, синьор: закрыть рот и крепче держать шпагу. Ну, так вот теперь не обессудьте.

Василиск стремительно прыгнул вперёд — казалось, прямо грудью на остриё шпаги, — в полёте отбил острое жало врага в сторону и возвратным движением катаны ударил плашмя клинком по запястью бретёра. Шпага Шустрилы со звоном упала на камни брусчатки, а сам он, дико взвыв от боли и согнувшись пополам, схватился за повреждённое запястье.

— Синьор, по условиям дуэли, мы договорились поставить на кон своё оружие и все деньги, — Василиск кончиком катаны вытянул шнурок, на котором на шее шулера висела половинка серебряной монеты. — Не следует утаивать мои законные трофеи.

Лезвие катаны перерезало удерживающий шнурок, и серебряный талисман шулера звякнул о камень возле ног победителя.

— Только не мой талисман! — в отчаянии вскрикнул поверженный противник и, встав на колено, потянулся левой ладонью за упавшим оберегом.

— Синьор, вы опрометчиво согласились: «Играть на всё», — напомнил Василиск, положив лезвие катаны на склонённую шею. — Ваша жизнь меня не интересует, но, конечно, если вы намерены настаивать на беспрекословном выполнении условий дуэли, то я удовлетворю это ваше благородное требование.

Благородства у Шустрилы отсутствовало напрочь, а вот ума хватило, чтобы уговорить свою жадную жабу не квакать в душе и не заставлять тело ручонкой тянуться к потерянному серебру.

— Чужой талисман удачи другому не приносит, — опасаясь порезать кожу на шее, осторожно приподнял голову и исподлобья зло зыркнул горящими очами ограбленный бретёр.

— Мне ваша удача, синьор шулер, не к чему, а вот денежки пригодятся… всё серебро, — многозначительно улыбнулся телепат и, убрав лезвие от шеи поверженного врага, обернулся к товарищу: — Бедолага, забери шпагу и наши монеты.