Книга Убежище Ксинори, страница 89 – Хамки

— А как иначе, Макс! Отец говорил, что кара неизбежна! Он не мог ошибаться – так говорил ему его отец!

«Чёрт, они в самом деле продали себя вместе со всеми стремлениями, мечтами и свободами за тарелку овощей…»

— И за всё время никто не пошёл против правил?!

— Нет, насколько я знаю. Пойми, Макс, Город отвечает только Жрецу. Без него нельзя выжить в раю. Ослушаться – смерти подобно, это все понимают! Зачем нам куда-то лезть? Зачем нарушать запреты? Ты так и не ответил мне, какой смысл в этих действиях?

— Эм… Ну… – тут уже и он сам растерялся, так как хоть и хлипкая, но логика в её речи была. – Чёрт, Грисая, это просто естественно! Все дети бывают непослушны! Все пытаются расширить пределы дозволенного! Это свойство живых организмов! А вы сидите в клетке, в которой сами заперлись, и радуетесь этому!

— Ты говоришь странные вещи, Макс, – покачала головой девушка. – Я всё ещё не понимаю, какой смысл рисковать, когда у тебя всё есть?

— Хорошо, ладно, а как быть, если парень хочет произвести впечатление на девушку? Цветов не подарить, в окно по дереву не влезть, асфальт краской не изрисовать! Как быть-то?!

— Ну, можно подарить поделку…

«Обнять и плакать…»

— То есть ты правда не понимаешь меня, и тебе ничего не хочется?

Грисая пожала плечами.

— Я хочу тишины и покоя, Макс. Безопасности и уюта, которые и даровал нам рай. Зачем нам перемены? Они и так пришли в лице тебя и Его Святейшества – и лучше не стало, наоборот! Макс, я напугана, мне страшно и неуютно, я не знаю, что будет дальше. Я хочу, чтобы всё вернулось и стало как раньше, но, кажется, этого уже не будет…

«Кажется, мне и впрямь не удастся ей ничего донести. Как минимум здесь и сейчас. Пятилетний ребёнок в теле двадцатилетней девушки. И они тут все такие».

— Эх, ладно. Надо будет потом тебе хоть немного рассказать о том, как живут обычные существа в молодости… – сдался Макс.

— Хорошо! Я с удовольствием послушаю!

— Макс, у меня от фейспалма уже вся морда болит. Идите сюда с этой «жрицей»… Мы тут немного разобрались, что к чему, – раздался в этот момент в сознании Макса сердитый голос Хамки. Но такой вариант переключиться на что-то более вменяемое, чем эта экскурсия в дурдом, Макса сейчас вполне устроил.

— Идём, Хамки зовёт в главный зал, – позвал он.

— Его Святейшество чем-то недоволен? – снова перепугалась Грисая.

— Да. Вами, подозреваю, – проворчал Макс.

— Макс, успокой его, умоляю! Я не хочу, чтобы он снова причинял мне боль!

— Не бойся, он тебя не тронет.

Когда Макс и Грисая вошли в рубку, Лика и Эйка сидели всё на том же месте, но выглядели при этом напуганными и растерянными, а Хамки стоял у самой колбы в центре зала, уткнувшись лбом в её стенку. Вокруг него на полу Макс заметил несколько уже знакомых вмятин.

Похоже, саланганец вплотную приблизился к фазе «окончательно поехал кукушкой».

— Хамки… – протянул Макс.

— Не обращай внимания, Макс, – проворчал тот. – Просто я в очередной раз разочаровался в разумности некоторых существ. Мне было больно видеть происходящее на Зелирии, но то, что я узрел здесь, – на порядок превзошло даже самые мои печальные мысли…

«В очередной раз потерял веру в разумность окружающих? Совсем ничему его жизнь не учит…»

— Я знаю несколько боевых приёмов с использованием головы, но наносить ей удары такой силы – это нечто невероятное! – восхищённо воскликнула Эйка, увидев Макса и указав на вмятины на полу.