Книга Убежище Ксинори, страница 139 – Хамки

— Глазам не верю! – воскликнул он.

— Что там написано? – насторожился Макс.

— Эм… – Хамки растерялся и, похоже, сперва собирался что-то сочинить, но почему-то вновь предпочёл сказать правду. – Ну… Там написано на саланганском: «Хамки – наивный дурачок»…

Лика ойкнула и прижалась к Максу – так сильно её напугала простая эта фраза.

— И я не знаю, как это понимать, – покачал головой хомяк. – Подобная надпись – осквернение могилы. Такого никогда не позволит себе ни один саланганец. Прецедентов не было во всей нашей истории. Но эта надпись есть. А я жив. Тот, кто нацарапал это, вероятнее всего был убеждён, что не делает ничего постыдного. То есть был уверен, что могила… потеряла актуальность?! – растерянно пробормотал он. – Я ничего не понимаю… Нанести надпись из царапин на памятный обелиск невозможно – это всё равно, что нацарапать что-то на обшивке боевого крейсера… Я не представляю, какая сила на это нужна… Но я знаю, чей это почерк.

— Что?! – удивился Макс. – Кто мог сотворить такое?!

— Судя по почерку – мой младший брат Слэмфи. Тот, кто вырос у меня на руках, когда наш отец занимался крупным военным проектом по модернизации защитных систем Салангана. Тот, кто называл меня своим самым близким существом… Тот, кто незадолго до Исхода стал первым Хомясином – сильнейшим воином не только на Салангане, но и, вероятно, во всей Вселенной.

— И что это всё может значить? – спросил Макс.

— Из журнала активности НОРЫ пропали многие миллионы лет. Я пока не понимаю ровным счётом ничего, но у меня теперь есть все основания полагать, что значительную часть этого времени я был мёртв.

— Но как?! – ахнула Лика.

— Не знаю, – признался Хамки. – Как не знаю причину смерти. И как я вообще сумел помереть так эффективно, что НОРА оказалась бессильна, ведь судя по надписи на обелиске – воскресить меня не смогли… Короче, конкретно сейчас я понимаю в происходящем ничуть не больше, чем вы. Но, возможно, в этом и кроется разгадка того, что за миллионы лет жители Зелирии так и не вышли за её пределы, а их численность не увеличилась, – он мотнул головой, пытаясь собраться с мыслями. – Так, всё, погуляли и хватит. У нас на завтра дел по горло, а с этим потом разберёмся. Экскурсия на мою могилку окончена! На правах покойничка объявляю, что кладбище закрывается на обед. Идёмте.

Картинка перед глазами Макса поменялась, и он понял, что стоит посреди своей каюты. Лики и Хамки рядом не было.

Остаток ночи прошёл спокойно, больше Макса из кровати не вытаскивали, и на кладбища и в прочие злачные места не таскали. Но когда, вкусно позавтракав, он вышел утром в коридор, то обнаружил ждущего его Сегно.

— Доброе утро, Макс… – неуверенно начал ксинори.

— Ну, привет! – сначала парень немного напрягся, но быстро понял, что Сегно, хоть и пытается держаться бодро, с трудом может унять дрожь.

— Я это… Извиниться пришёл… – опустив глаза, тихо забормотал Сегно. – Ну… То есть… Извини, да?..

«Он у меня спрашивает?»

— Ладно, расслабься, всё в порядке, – улыбнулся Макс.

— Правда? – удивился пришелец. – Ты не злишься?

— Нет, – махнул рукой Макс. – Знаешь, на твоём месте я, наверное, чувствовал бы себя примерно также. Тебе, Грисае и остальным обитателям этого корабля в ближайшей перспективе светит мало хорошего.