Книга Ведьмино зеркальце, страница 68 – Анна Дуплина

Не видела Мира, как лицо Свята исказилось, как улыбка ласковая в оскал превратилась злой, как волосы его потемнели оттого, что сила колдовская вырвалась на волю. Не видела, как брат ее ненастоящий волос заколдованный из-за пазухи достал, не почувствовала, как вплетает он его в косу русую. Не поняла, отчего сердце в груди затрепыхалось, словно заяц, в капкан пойманный. Обернуться хотела, да словно силы ее оставили. Святослав косу затянул потуже, собрал вокруг головы кольцом змеиным, да так и упала Мира замертво на ступеньках. И уже не видела, как Морана личину чужую сбросила с себя да усмехнулась победно.

Странно в лесу сделалось – не так что-то было. Болезнь будто точила деревья и всю живность лесную. Чуял Леший: пришел кто-то без разрешения в дом к нему да колдовством черным потравил сам воздух. Оттого и нечисть лесная вела себя странно. Видел хозяин лесной, как с ума звери сходят, и не мог в толк взять, у кого смелости хватило в его лес прийти да хворь принести. Помочь хотел он, облегчить страдания леса да существ живых, что домом чащу считали, потому и торопился в терем свой попасть скорее, чтобы понять – кто зло в дом его принес и как его прогнать можно. А лес темный стоял, тихий, плохо ему было, болезнь точила сильно. Попряталось все живое, даже ауку^[13] не слыхать было в чаще, а ведь он самый живучий да проказливый был.

Леший по чаще лесной хмурый шел. Мрачно глазами мшистыми владения свои окидывал да злился на братьев-оборотней, что не уследили и лес от беды не уберегли. Может, от взгляда его и не выходил никто из-за сосен, не хотел на глаза попадаться хозяину лесному. Леший в гневе страшен был – недаром его братья-оборотни боялись. Да только справедлив при этом оставался – никому зла просто так не делал. Так что в байках деревенских больше вранья, нежели правды было. Не губил Леший людей, ежели сами они зла не творили. Старался хозяин лесной вовсе с людьми не пересекаться – у них своя жизнь, у него своя, а вот тех, кто со злым умыслом в лес приходил, запутать мог. Закружить меж сосен, завести в чащу лесную да там и оставить помирать. А кто в лесу сгинуть не боялся – тех волки рвали. Не одни слуги-оборотни в чаще лесной водились.

Леший лес свой любил, а тот ему взаимностью отвечал. Оттого сейчас сосны перед хозяином расступались будто тропинку к терему открывали да ветвями за одежды его зеленые не хватались. Словно торопил домой лес хозяина своего, чтобы тот от болезни его освободил.

Леший и сам торопился – боль лесная его терзала, болезнь колдовская разум туманила. По лицу его видно было: зол хозяин лесной не на шутку. В деревнях болтали, будто Леший – чудище лесное, что ежели встретишь его в лесу да жизнь себе сохранишь – сна спокойного лишишься. Оттого случайный гость лесной и не понял бы, кто перед ним, ежели на тропинке повстречался бы с Лешим. Молод да статен тот был, собой хорош, только гневлив больно. Он и сейчас хмурил брови над глазами цвета мха лесного оттого, что поквитаться хотел за болезнь, лес точившую. Да для того, чтобы месть свершить, вначале отыскать надо было виновного.

Еще быстрее Леший по тропинке пошел, сосны совсем с пути его расступились, не мешались корни под ними, ветви в лицо не лезли. Подошел Леший к терему своему наконец да нахмурился пуще прежнего. Лежала перед крыльцом девица мертвая. Хоть и выглядела так, будто спит она, да Леший сразу понял: нет пульса под кожей ее молочной, не вздымается грудь от дыхания. Подошел Леший к ней, наклонился, носом потянул и учуял колдовство, что лес его губит, да совсем рассвирепел. Пришла сила злая, местам здешним чуждая, да принялась порядки свои устанавливать, а Лешего спросить забыла. Выпрямился хозяин лесной, провел рукой по лицу небритому, усмехнулся грозно. В гневе он страшен был, никто с ним связываться не хотел, даже боги – и те стороной владения лесные обходили. А за дом, на который беду наслала сила колдовская, Леший и вовсе извести мог не одно поколение.