Книга Ведьмино зеркальце, страница 66 – Анна Дуплина

* * *

Мирослава в окно глядела на то, как братья снова в лес уходят, да тревогу унять пыталась. Дар беспокоился сильно оттого, что в лесу творилось странное. Колдовство чувствовал да корни его отыскать не мог никак. А от этого и Мире не по себе было. Что ежели это та же ведьма колдует, которая и ее сгубить решила? Не знали братья этого наверняка, чувствовали что-то, да понять не могли. Это Леший коль воротится, вмиг ответы узнает, да боялись его возвращения братья названые. Гнева хозяйского страшились, потому сами хотели быстрее с колдовством черным разобраться.

Миру Дар тоже оставлять не хотел одну в тереме, да убедила она его, что больше не пустит никого на порог, не примет ничего в дар, осторожна будет. Помнила она страх, что сердце ее сжал, когда понять успела – умирает. Видела глаза братьев, слез полные, когда они почти и не ждали, что она в себя придет. Оттого и решила, что выстоит, кто бы ни явился в дом, покуда братьев нет.

Ушли Дар с Даном – хвостами серыми махнули меж деревьев, а Мира ухом воспряла. Рада была, что одна осталась в тереме. Пусть и боязно ей было, да только забота душила ее, вдоха сделать Мирослава не могла из-за нее.

Выскочила Мира из терема как была, босая да в рубахе одной. Даже подпоясываться не стала, волосы в косу не собрала. Роса босы ноги холодила, а трава их щекотала. Мира запах лесной вдыхала, воздух чистый пила – задышала грудью полной, закружилась на месте, свободу почуяв. Хорошо на душе ее сделалось, да только вмиг стыдно стало. Ушли братья беду от леса отваживать, а Мира и радуется. Нехорошо это было, не по-людски. Братья ведь не от зла ее в тереме заперли, а от любви да страха.

Опустилась Мира на ступени, солнцем еще не прогретые, поглядела в лес, что чернел перед ней, зажмурилась оттого, что солнца луч меж веток просочился да на лицо ее упал. Так и сидела, к голосам лесных зверей прислушиваясь, покуда не поняла, что идет к ней кто-то. Ветки хрустели под ногами гостя незваного, да запах его, лесу чуждый, вкруг разносился.

Вскочила Мира, глаза распахнула да от неожиданности обратно села. Слова вымолвить не смогла, только почувствовала, как слезы из глаз ее побежали от счастья, что сердце наполнило. Не верила, что еще свидятся когда…

— Что ж ты плачешь, глупая, неужто не рада брата родного увидать?

Склонился Святослав над Мирой, ладонями слезы со щек ее утер, обнял за плечи да к груди теплой прижал. Настоящий он был, не мерещился Мире. Слышала она, как сердце в груди его стучит – по-родному. С малых лет она к груди брата старшего прижималась, знала, как звучит жизнь его, что под кожей бьется.

— Рада, Святик, так рада! Не верила, что Ожана правду сказала. А ты забрать меня пришел?

Тепло в душе у Миры разливалось, враз все страхи отступили. Пришел за ней брат! Не бросил ее!

— Забрать, моя хорошая. Сжалился отец, позволил домой тебе воротиться.

Всхлипнула Мира, обхватила руками тонкими Святослава за шею, слезами рубаху его льняную намочила. Плакала да тихо бормотала. Не могла счастью своему нарадоваться.

— А я почти поверила, что сгубить вы меня решили, колдовством черным извести. Ведь что ни подарок из дому – так смерть в нем притаилась.

Отодвинул Святослав Миру от себя, в глаза ее печальные заглянул. Мирослава смотрела на брата, налюбоваться не могла. Еще он краше стал, еще статнее, не парень больше – мужчина совсем. Так рада она видеть его была, что не могла слезы унять. И бежали они по щекам ее бледным, солнцем не позолоченным, оттого что редко оно в лесу показывалось.