Книга Ведьмино зеркальце, страница 37 – Анна Дуплина

Славно Моране жилось в тереме купеческом. Хозяйкой она тут полноправной сделалась – Богдана приструнила быстро, Горына на место поставила, а Святослав вообще слово против нее сказать боялся. Будто чувствовал пасынок, что не так проста мачеха, как казаться хочет. А Моране только на руку страх его был. Не стало теперь хозяина у терема – хозяйка всем в доме заправляла.

Шли дни, в недели складываясь. Пока Морана порядки свои устанавливала, терем купеческий да изба соседняя к свадьбе готовились. Храбра рушник свадебный вышивала и отчего-то все в тереме купеческом крутилась. Моране глаза мозолила косами своими светлыми да кожей молодой и гладкой. Бросала Морана взгляды недовольные на Храбру, только всерьез не беспокоилась ни о чем. Может, и была Храбра молода да хороша собой, а все ж с Мораной не могла сравниться. Далеко ей было до красоты колдовской.

Да только видела Морана – что-то терзало невесту Святослава. Кручинилась она над рушником, в пяльцы вставленным, вздыхала грустно, думы тяжелые думала да все в окно горестно поглядывала.

— Что ж ты, девица, вздыхаешь, словно печаль какая на твоих плечах? К свадьбе готовиться надо, а ты все слезы с щек утираешь, – как-то не выдержала Морана.

Утомили ее вздохи эти тяжкие да глаза, слез полные.

— По подруге тоскую. Плохо мне, матушка, без нее. Словно сестру родную потеряла. Не знаю, как Святослав сам держится. Так хотелось мне, чтобы рядом стояла со мной она, покуда я под венец идти буду, а оно вона как все…

Не договорила Храбра, слезу со щеки одинокую стерла да снова за рушник принялась, что-то под нос себе тихо да горестно напевая, а Морана призадумалась. Не так что-то было в тоске невесты пасынка по дочке Богдановой. Как будто Смерть ту к себе недавно прибрала, да кроме этого еще Морана видела кое-что – словно вина мучила и пасынка, и невесту его печальную. Только причины Морана выведать никак не могла. Соседка хоть и болтать любила, но про Мирославу, дочку Богдана, говорила неохотно да все одно – болезнь ту прибрала, молодую да хорошую, вот и тоскует Храбра по подруге.

Бросила Морана взгляд на Храбру да отмахнулась от дум своих. Что толку думать о Мирославе, ежели той на свете белом уже нет давно? Моране и без того было чем заняться: хотела она, чтобы деревня ее уважать стала, хотела власти настоящей. Помнила, как ни в грош не ставили ее в деревне родной, а в Богдановой хозяйкой стать задумала. Лучше пусть ее народ деревенский бояться начнет, чем снова она сама этот страх горький ощущать будет.

В комнате у Мораны светло было: любила она, когда света вдоволь в доме, а потому именно в этой комнате и потребовала покои себе устроить. Не желала она с Богданом в одной спальне ночевать. Он хоть и недоволен был, сопротивлялся, как мог, да все ж настояла Морана, а потому и была у нее теперь своя комната, большая да светлая.

Оглянулась вокруг Морана, словно убедиться хотела, что одна в комнате, да к зеркалу своему волшебному подошла. Не знал никто в тереме, какой силой оно обладает, а зеркало видело все да Моране рассказывало. А вдобавок нахваливать ее не забывало. Знало зеркальце, как любила Морана похвалу, уверения в красоте ее писаной, а потому не скупилось на слова добрые да ласковые. А Морана как в меду в его словах купалась – не могло зеркальце соврать, силами колдовскими связанное. Все, что ни говорило оно, – правда.