Книга Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять?, страница 189 – Владимир Михайлов

Конечно, атакуя оборону противника, танк может быть поражен снарядом, загореться или взорваться сразу – и тогда его экипажу придется очень солоно.

Пехотинцу легче наступать, перебегая, применяясь к местности, если надо – даже окапываясь в ячейке.

Но если прямого попадания не будет, то нынешняя броня, с ее мощным антирадиационным покрытием, достаточно надежно укроет людей не только от стрелкового огня, но и от ядерной угрозы.

А пехотинцу и то и другое грозит куда большими бедами.

И вот сейчас я в своем теле находился, словно в танке. А они оставались пехотинцами.

Дело в том, что никому – даже Фермеру с Мастером – никак нельзя было издали проникнуть взглядом сквозь тоненькую, казалось бы, корочку планеты и увидеть, что на самом деле творится в интересующем их – а теперь и всех нас – месте. Какая-то тут имелась мощная защита от посторонних излучений. Как сказал Мастер во время последнего разговора – там даже нейтрино увязало. Или, может быть, даже не увязало, а превращалось во что-то иное, по уровню наших знаний вовсе невозможное. Что поделать: мир живет, и количество неизвестного в нем увеличивается, быть может, в квадратичной зависимости от уже познанного. Но сейчас не это нас интересовало. Главное заключалось в том, что под этой самой корочкой бушевали такие ураганы, что бестелесный организм Космической стадии в считаные мгновения разрывался в клочья, рассеивался, становился беспорядочным колеблющимся облачком – и, как говорится, восстановлению более не подлежал. Старый Советник, единственный человек на Ассарте, хоть в какой-то степени понимавший происходящее, узнал об этом от последних уцелевших из Ордена Незримых и вовремя предупредил Элу; иначе она сама не преминула бы заглянуть туда – и больше ее никто и никогда не увидел бы.

Я же был во плоти; и плоть эта, как уже рассказано, была защищена от внешних воздействий наилучшим образом, какой только был доступен таким существам, как Мастер и Фермер. Но это ни в какой мере не давало серьезной гарантии – поскольку они и сами ничего не знали о том, что же тут творится на самом деле.

Риск, следовательно, был немалым. Но была у меня и еще одна вещь, полезная в таких обстоятельствах – помимо, разумеется, понимания того, насколько моя авантюра была важна и для Ассарта, и для прочих цивилизаций – для мироздания, каким мы привыкли его видеть и понимать. Я имею в виду азарт, с которым вступаешь в бой с заведомо сильнейшим противником, и то состояние нервной системы, сознания и подсознания, которое позволяет не обдумывать действий, но производить их как бы автоматически, словно весь ход событий известен тебе заранее и ты действуешь даже не одновременно с противником, но упреждаешь его, непонятным образом побеждая инерцию своего тела, как бы это ни противоречило общепринятым и теории, и практике. Это своего рода боевое вдохновение, но куда более сильное, чем обычно представляется.

2

Именно в таком состоянии находился я, когда преграждавшая мне путь плита растаяла и я шагнул вперед, миновал то место, где глыба только что находилась, и остановился, едва не упершись в то, что на расстоянии представлялось мне другой такой же плитой.

Но то не было камнем. Однако я еще не успел понять этого, как слабый свет, проникший сюда вместе со мною из Храма Глубины, исчез. Я невольно оглянулся и понял, что пропустившая меня преграда вновь восстановилась. На всякий случай я коснулся ее рукой. Камень был на месте.