Книга Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять?, страница 188 – Владимир Михайлов

Но наконец все лишнее ушло, и можно было произнести Первую Формулу Проникновения. Она состояла из трех частей: сперва следовало построить в освобожденном от повседневной накипи воображении восемь фигур, достаточно сложных, в нужной последовательности и пространственном расположении. Это получилось неожиданно легко, словно бы кто-то незримо и неслышимо подсказывал мне нужные действия. Вторым действием было превратить каждую из возникших фигур в многомерную – не ниже четырех линейных. Известно, что для человеческого пространственного воображения это непосильная задача; но, видимо, Мастер с Фермером постарались, заряжая меня, и я действовал, как тот парень под гипнозом, что, впервые в жизни взяв кисть в пальцы, создает вдруг великое полотно – а повторить это впоследствии ему не удастся даже по приговору суда. Итак, нечто возникло в моем воображении. И тут же я перешел к заключительной ступени, которая, как ни странно, оказалась самой легкой: произнести необходимые слова в полагающемся порядке. Пришлось постараться, чтобы не сбиться, хотя фонетика, откровенно говоря, для нормального (с моей точки зрения) уха и языка была достаточно необычной и могли возникнуть затруднения.

Я ожидал, что преграждавшая путь плита после этого сдвинется с места – уйдет вверх, вниз или в любую сторону – хотя бы настолько, чтобы дать мне пройти. Нет, она просто начала светлеть, приобретая постепенно опаловый цвет, затем становясь все более прозрачной, – и наконец исчезла совсем.

За нею – по моему впечатлению – оказалась еще одна в точности такая же плита: матово-черная, не отражавшая ни единого кванта света и не дававшая никакого прохода. Словно бы преграда была многослойной и мне удалось устранить всего лишь внешнюю корку ее.

Тем не менее я неспешно, стараясь не делать лишних движений, поднялся во весь рост и пошел вперед, нимало не заботясь об оставленном на полу личном имуществе: как-никак дело происходило не на пляже, и мелкого ворья тут не наблюдалось. Так что я рассчитывал, вернувшись, найти все в полном порядке. А если не вернусь, Ястра или кто-то по ее поручению найдут – и будут знать, куда я канул.

В тот миг, однако, мысль о том, что я могу и не вернуться, мелькнула просто так, словно по обязанности: знаешь, мол, на что идешь. Она не привела с собою страха.

Он пришел потом.

Между тем всей этой процедуры можно было бы и избежать. Потому что я знал самое малое двоих, кто мог бы проникнуть в пространство Резерва Разума без всяких осложнений: то были Эла и Никодим. Он же – Пахарь. Люди Космической стадии. Они просто прошли бы сквозь эти плиты, затратив не более труда, чем мы, когда минуем занавеску из висящих шнуров. И, увидев, смогли бы доложить все не хуже, а, скорее, лучше, чем я.

Тем не менее Мастер выбрал меня. И все мы знали почему.

Есть старое правило: входя куда-нибудь, заранее подумай о том, как будешь выходить.

Так вот, и Эле, и Никодиму войти было бы куда легче, чем мне. Но вот что касается выхода – тут, по мнению Мастера, дело обстояло совсем наоборот.

Они были чистый дух; я же до сих пор, как ни странно, обитал в своем тяжелом, не очень удобном плотском теле, которое надо было кормить, поить, мыть, передвигать, лечить, ублажать, одевать, обувать – ну и так далее. Но в данном случае это и было (или должно было стать) моим преимуществом.