Книга Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять?, страница 145 – Владимир Михайлов

Плонт, похоже, ничуть не испугался крывшейся в словах Правительницы угрозы. Но все же несколько смягчил тон:

— Прошу Правительницу не беспокоиться на этот счет. У многих из нас при дворе есть потомственные специалисты палеографического дела, есть также и герольдмейстеры, тончайшие знатоки. Так что как только ты сможешь предъявить им – и всем нам – предмет исследования, мы совместно…

Ястра, не садясь, подняла руку, прерывая речь Плонта:

— Ты сказал достаточно, донк. Я же, со своей стороны, не заставлю вас ждать ни единой лишней минуты.

И, обернувшись к командиру своей гвардии, спросила:

— Капитан! Доставлен ли из моего архива документ, как я приказывала? Находится ли он под хорошей охраной?

Капитан вытянулся:

— Доставлен, Правительница, и, в полном соответствии с приказом, надежно охраняется двумя стрелами моих тарменаров.

— Где он?

— В настоящее время – за дверью, ведущей в Малый кофейный зал.

— Прикажи внести его и обнести вокруг стола, показывая каждому, кто пожелает рассмотреть его, но не выпуская из рук. Затем, – эти слова она обратила уже к донкам, – затем Уложение будет возвращено в Малый кофейный зал, куда смогут беспрепятственно пройти как ученые люди, так и те из вас, кто пожелает присутствовать при исследовании и даже принять в нем посильное участие. В названный зал уже доставлены все аппараты, инструменты и справочники, какие смогут понадобиться при работе. Безусловно, исследование и составление вывода потребуют времени. Оставляю на ваше, донки, усмотрение: дожидаться ли с первым тостом окончания работы исследователей или приступить к завтраку сейчас. – Она улыбнулась. – Что касается меня, то я хочу есть и намерена утолить голод не откладывая. Капитан, внести!

Дверь распахнулась беззвучно: масла в Жилище Власти не жалели. В Трапезной наступила тишина. Ее нарушал только размеренный стук приближающихся шагов. Две стрелы тарменаров, две колонны по двенадцать воинов в каждой, с Остриями во главе, вступили в зал, держа оружие на изготовку. Между параллельно шагавшими колоннами был интервал в три локтя – и в интервале этом, точно в середине, на уровне между шестым и седьмым воином, шел генерал Си Лен. Обеими руками он держал поднятую на уровень груди, словно священное изображение Великой Рыбы, застекленную раму величиной примерно локоть на полтора. Под стеклом виднелись старинные литеры текста.

Все в том же молчании процессия медленно обошла стол; никому из присутствовавших не возбранялось смотреть: солдаты на миг размыкались, и в образовавшуюся брешь герольдмейстер протягивал желающему раму так, что ее можно было хоть обнюхать, если была на то охота. Однако, когда один из наиболее любопытных донков протянул руку, желая то ли дотронуться, а может быть, даже взять и подержать собственными руками святыню, о существовании которой еще вчера никто и не знал (может быть, точнее сказать – не помнил), как два ствола уперлись ему в грудь, и донк, бормоча извинения, тут же убрал руки за спину.

Однако на помощь ему поспешил внимательно наблюдавший за действием Плонт.

— Правительница, так не годится! – воскликнул он. – За таким стеклом нам можно показать и старую газету – и уверять, что это подлинник Заветов Великой!

— В кофейном зале, донк, – ответила Ястра. – Только там Уложение будет извлечено из рамы и представлено для изучения. Как уже сказано – каждый вправе участвовать. Но воины, донк, будут и там, и любая попытка повредить или подменить документ окончится весьма плачевно для злоумышленника. Считаю, что все вы предупреждены.