Книга Последняя Ветрожея, страница 105 – Дженнифер Адам

— Прячется под личиной, пока власть королевы не будет сокрушена. Это всё, что сказала моя мать. Мне жаль… больше я не знаю.

Брида попыталась сглотнуть подступившую к горлу тоску, но рыдания всё равно вырвались наружу. Она обняла себя руками, сотрясаясь беспомощными рыданиями, слёзы затуманили ей глаза. И всё это время Магди позволяла ей верить, будто она подкидыш. Хотя Магди дарила ей любовь и утешение, но тяжесть этой лжи загнала горе и одиночество глубоко в кости Бриды. Хотя это было сделано ради её защиты, потеря ранила, и злость хлестала из раны в сердце, словно кровь.

Как могла Магди так долго скрывать нечто настолько важное? Как могла она лгать?

Рисси говорила Бриде, чтобы она не сердилась на матушку Магди, когда узнает тайну своего прошлого. Рисси знала – или догадывалась.

Брида нахмурилась, отпуская гнев, позволяя ему пролиться. Нет, Магди старалась поступить как лучше. Это была не её вина, а Мойры.

Королева Мойра забрала слишком много у слишком многих. Её должно было остановить, но, если матушка Магди, и все жрицы, и все прочие ведуньи потерпели неудачу, что ещё можно было сделать?

Что могла сделать Брида?

Кости склонился к ней и погладил по спине. Тише и Медведь придвинулись и обняли её.

Она была не одна перед лицом правды.

— Что случилось с твоей матерью? – спросила Брида у Тише, отдышавшись и вытерев глаза.

Тише посмотрела на Медведя, потом на Кости. Уголки её губ хмуро отяжелели, но она вздохнула и снова подняла руки.

Брида немедленно пожалела о своём вопросе, сообразив, что Тише, наверное, хотела сберечь болезненное воспоминание или тайну.

— Прости. Я не стану допытываться. Если ты не хочешь говорить, я пойму.

Тише наклонила подбородок и приподняла одно плечо, словно говоря, что она не возражает. Она продолжила говорить руками, но теперь чуть медленнее.

Медведь следил за её лицом так же пристально, как за руками, внимательно переводя.

— Моя мать, Роана из Восточного ручья, росла с тремя сёстрами и сочувствовала Мойре, пока не узнала, на что та способна. Когда Мойра разрушила Храм Полумесяца, моя мать – по воле судьбы или случая – оказалась единственной уцелевшей жрицей.

Магди, прежде чем скрыться с тобой, просила мать держаться поближе к Мойре, приглядывать за ней и время от времени отправлять крылатые письма с голубями. Моя мать обещала сделать всё, что было в её силах.

Она стала одной из любимых фрейлин королевы. Дни я проводила на кухне вместе с прислуживавшими в замке детьми, а ночи – в маминых комнатах, в роскошных покоях недалеко от королевы.

Моя мать втайне учила меня, каким могла, священным песням и ритуалам. Во мне была искра священной магии – не такая сильная, как у Мейгин, но кое-что у меня получалось. Мы скрывали мою магию, делая её безобидной игрой. Но однажды королева поймала мать, когда та отправляла весточку тайному кругу ведуний, созданному Магди. Она…

Тише прижала руки к лицу, и из глаз её полились слезы. Медведь заключил её в объятия, гладя по волосам и бормоча что-то на ухо. Через мгновение она выпрямилась, улыбнулась Медведю горестной улыбкой, и руки её запорхали.

— Она убила мою мать и наслала змею, сотканную из дыма, украсть мой голос, чтобы я больше не могла петь священные чары. Я убежала и нашла работу здесь, в Улесье, став ученицей ткачихи.