Книга Симфония для пяти струн, страница 29 – Дарья Кузнецова

— Кстати, о следователях! Аль в тебя влюбился! — радостно заявила она, с торжеством разглядывая моё вытянувшееся от удивления лицо. — Да-да, не смотри на меня так! Что я, мужиков не знаю? Влюбился, и думать нечего! Это Тор может задумываться о каких-то подменах, а я тебе говорю: единственная возможная причина такой резкой перемены — это влюблённость.

— А почему сразу в меня-то? — я тряхнула головой, отчаявшись понять логику этой зеленоглазой бестии.

— Ну, а в кого? — праведно возмутилась она. Если Олея что-то вдолбила себе в голову, особенно если это «что-то» касается сферы высоких чувств, переубедить её невозможно; это я заметила уже давно. Поэтому даже не пыталась возражать и приводить разумные доводы, что причин для перемены в человеке может быть множество и помимо влюблённости. Да и влюбиться, если уж на то пошло, он мог в кого угодно, хотя бы даже просто встретившись на улице с незнакомкой. Может, вообще у него горячо любимая бабушка после долгой болезни оправилась. Или, наоборот, ненавистная умерла. Мало ли причин для перемены настроения в жизни взрослого человека? Или вообще какая-нибудь собственная старая болезнь прошла, может же он чем-нибудь болеть…

— Ладно, время покажет, — махнула я рукой. — Давай уже, наконец, вернёмся к прерванному занятию!

— Ну, наконец-то ты! — воскликнул Аль, меривший шагами одну из комнат для допросов, широко использовавшихся и для бесед со свидетелями, и если нужно просто поработать в тишине и одиночестве. — Принёс?

— Держи, наркоман, — фыркнул Сарк, протягивая другу пузырёк с лекарством. — Что, боязно со своей видящей истину пересекаться?

— А сам-то как думаешь? — покосился на него следователь, делая из бутылочки несколько глотков синей жидкости. — Одни проблемы с ней, — вздохнул Карт. — Только более-менее освоился без этой гадости, все усилия в Хаос, опять отвыкать.

— Может, не стоит отвыкать? Оно невредное, и делается просто.

— Мы это уже неоднократно обсуждали, — поморщился следователь. — А если ты вдруг куда-нибудь уедешь? На месяц в командировку? Или, не дай Ветер, вообще умрёшь? Где я второго творца буду искать, которому доверять можно?

— Ну, спасибо на добром слове, — хмыкнул блондин, усаживаясь на пустующий стул у стола. — Я тебя вполне понимаю, но… Тебе самому-то нравится так жить, как ты без зелья живёшь? От тебя же люди натурально шарахаются. Что я, не видел? Невозможно так мучиться!

— Я не мучаюсь, Сарк, — пожал плечами Аль, присаживаясь на край стола, спиной к другу и лицом к окну. — Мне легче переносить одиночество, чем тебе, так что не надо меня жалеть. Гораздо тяжелее жить на зельях, но знать, что, стоит на двое суток остаться без них, и я точно сорвусь. Да, конечно, можно успеть куда-нибудь уехать в случае чего, или хотя бы с моста в реку — и привет. Но не хочется потом учиться всему заново.

— Упрямый, — вздохнул Сарк.

— Именно поэтому мы с тобой сейчас и разговариваем, — следователь вновь пожал плечами. — Вот не был бы упрямым, и одним талантливым творцом в этом мире было бы меньше, — он ехидно покосился на друга.

— Всё, уел! Прекращаю тебя воспитывать, ты взрослый, гордый и независимый, сам разберёшься!

— Зараза, — беззлобно хмыкнул следователь. — Дать бы тебе по лбу, да кто мне потом зелья готовить будет?