Книга У удачи два лица, страница 91 – Дарья Кузнецова

В общем-то, можно было особо не вглядываться: не заметить такое было невозможно. Часть плато, — точнее, покрывающих его камней, но поначалу мне показалось именно так, — заволновалась, вздыбилась и поднялась в воздух, рассыпаясь на отдельные сгустки. Сложив крылья, отец рыбкой скользнул в эту круговерть и исчез из виду. Каменный рой вскипел, и до меня докатились невнятные отзвуки происходящего внизу — низкий гул, грозный рокот и странный глухой треск.

До рези в глазах всматриваясь в серо-коричневую массу, я спустилась ниже — настолько, насколько позволяли соображения безопасности. Умом я понимала, что отец не дурак; что при всех своих недостатках, он никогда не будет рисковать жизнью, и инстинкт самосохранения присутствует у него на положенном месте. Но всё равно было страшно. Не зная, что предпринять, я кружила над тем местом, где потеряла его из виду, выписывая в воздухе круги и широкие восьмёрки. Мысли в голове копошились самые тревожные, а ассоциации в голову приходили унылые. То с воронами, то со стервятниками, то с разорённым гнездом, оплакиваемым осиротевшими обитателями.

Бурление внизу всё никак не прекращалось; может, только его интенсивность немного ослабла, да звуки поутихли. Сколько это продолжалось, я не имела ни малейшего представления, но ситуация с каждым мгновением тревожила всё больше.

В конце концов, у меня уже начали уставать крылья. Их строение, конечно, позволяет долго планировать, а то я бы уже давно рухнула от усталости; но по дороге сюда силы мы не экономили! Когда ощущение тяжести в мышцах начало здорово нервировать и местами даже перевешивать беспокойство за родителя, — если папа наверняка жив-здоров, то я спокойно приземлиться среди этой круговерти однозначно не смогу, а жить всё-таки хотелось, — картина внизу опять изменилась. Камни, шнырявшие в воздухе, вдруг разом все замерли и через мгновение повели себя точно так, как положено камням: под действием собственной тяжести разом рухнули вниз. Грохот прокатился по плато, а я опасливо спланировала ещё ниже, снова вглядываясь в поверхность равнины.

Оказалось, я успела забрать немного в сторону от той одинокой скалы. Теперь она ещё больше обнажилась, и уже не оставалось сомнений, что это не отдельный камень, а нечто гораздо более внушительное. Более того, с нынешнего угла наблюдения я сумела разглядеть подозрительный тёмный провал в складках камня. Пещера?

Стоило об этом подумать, как из оного провала появилась хорошо знакомая пёстрая фигура, и я не удержалась от облегчённого вздоха. Папа на ходу махнул мне рукой, немного отошёл от скалы и через мгновение уже набирал высоту частыми сильными взмахами широких драконьих крыльев. Удостоверившись, что я следую за ним, уверенно лёг на курс. Кажется, в сторону Боровицы.

Пока добрались, я буквально извелась от любопытства, что это было за место, зачем оно понадобилось отцу, как он его нашёл и что делал там столько времени. Даже про усталость на какое-то время забыла, так мне хотелось поскорее прилететь и учинить ему подробнейший допрос.

На пороге главного дома, возле которого мы стали заходить на посадку, нас ожидала небольшая делегация. Мне это ужасно не понравилось; сразу вспомнились мои полёты со Снором и их последствия, и я заранее почувствовала себя очень виноватой. Поскольку умом я себя таковой не считала, морально приготовилась к скандалу.