Книга Эпилог к концу света, страница 90 – Дарья Кузнецова

Нет, я не сожалела о собственной выходке и не хотела вернуть всё назад. И страх расплаты меня не мучил – в конце концов, ничего страшнее смерти мне не грозит, а её я не боюсь. Вряд ли меня выгонят из племени, я для этого слишком полезна, да и проступок мой не настолько страшный. Надеюсь. Подумаешь, вождя публично опозорила. Не верится, что это способно перевесить десяток спасённых жизней или даже два десятка – если считать тех инчиров, которые без моего вмешательства остались бы калеками.

Ну, поругают. Может, тоже подстригут в качестве моральной компенсации. Это мелочи. Не удивлюсь, если местные мужчины станут от меня шарахаться – кому охота связываться с припадочной истеричкой. Тoже предсказуемо, ожидаемо, и на эту жертву я готова.

Ещё, может, начнут обходить по большой дуге и не здороваться. Микар вот, если совсем расстроится, может выгнать. Обидно, но тоже не смертельно.

Лучшее решение любой проблемы – радикальное. Да, в первый момент больно и неприятно, но потом приходит понимание, что иначе было нельзя. Да, Чингара жалко – всё-таки объективно хороший мужик, незлой. Но ему нужна типичная местная женщина, готовая послушно прогибаться, преданно ждать и быть объектом охраны. Я не хочу становиться такой, а вождь этого, увы, никогда не поймёт.

Насколько всё было бы проще, не привлеки я его внимания...

Нет, всё верно. Я приняла правильное решение, воплотила его в жизнь, а теперь нужно привыкнуть и перетерпеть последствия. Для начала успокоить хаос в душе, потом – стойко и по возможности равнодушно принять всё, что найдут нужным предъявить мне инчиры. И жить дальше. И больше не связываться с местными мужчинами.

Ноги в итоге вынесли меня на верхушку холма, к башне. Инчиры обходили башню стороной, столь тонкое и высокое сооружение казалось им неустойчивым. Лестница-то обвалилась, а ну как с минуты на минуту рухнет всё остальное? Поэтому рядом с ней не селились, да и не лазил сюда никто, что сейчас особенно радовало.

Место это я облюбовала, когда осматривала ближайшие окрестности, только воспользоваться им толком не успела – как-то не до того было. Я бы, конечно, предпочла забраться на вершину башни и подумать о смысле жизни там, но раз возможности нет – подходила и ветка старого кряжистого дерева, растущего неподалёку. Толстая, гладкая, она склонялась почти к самой земле и плавно изгибалась, образуя естественное «кресло».

Закат здесь, на Краю Мира, мне не нравился. Как всегда в горах, заката толком не было, просто на город ложилась тень одной из вершин,и ночь в долине наступала сразу же, без прелюдий.

И вот ты сидишь в темноте, а огромная статуя подсвечена золотом, и облака в вышине всех оттенков розового. Неприятное ощущение, словно здесь и там – два разных мира, и в тот отсюда ходу нет. Зато отличный антураж для моегo нынешнего настроения.

Впрочем, долго жалеть себя я никогда не умела, поэтому мысли о Чингаре и моём будущем среди инчиров быстро сменились привычными рассуждениями о тайюн и создателях этого города. Я сожалела, что вождь притащил живую тварь именно сейчас: очень хотелось её изучить, но я сомневалась, что получится это сделать после всего сказанного и сделанного. Выйдет же, что я всё-таки приняла его подарок...

Зелёна мать, какой же бред. До чего нелепое место, время и разумные существа вокруг. Мне притащили отличный лабораторный материал, а я гадаю, прилично ли будет принять его после ссоры с бывшим любовником. Видел бы это безобразие старик Войдель! Даже не знаю, кому сильнее влетело бы – мне или всем остальным. Он терпеть не мог, когда науку и магию смешивали с личными отношениями. И мне раньше удавалось этого избегать...