Книга После войны, страница 61 – Дарья Кузнецова

Нашу небольшую процессию заметили издалека; посёлок от леса отделяло широкое поле, на котором вовсю шла уборка. Ближайший комбайн остановился, из кабины на его переднюю ногу выпрыгнула человеческая фигура. Судя по ловкости, с которой комбайнёр перемещался по не предназначенным для лазанья частям машины, я сделал вывод, что он весьма молод, а по яркому алому платку на голове — что это девушка. Она спрыгнула вниз, сорвала с головы платок, помахала нам и, продолжая размахивать, как флагом, стремглав понеслась к бредущему в отдалении погрузчику. Машина держала под брюхом пустой контейнер, чтобы заменить его при первой необходимости и унести заполненную ёмкость на комбинат. Мне было видно ещё несколько тракторов; судя по всему, погрузчик вполне успевал обслуживать все.

Последовал короткий разговор девушки с водителем севшего погрузчика, и тот, опустив контейнер прямо на землю, развернул машину в нашем направлении. Буквально через пару минут лязгающий суставами железный паук оказался возле нас, резко лёг на брюхо, выпуская из своих недр ту самую девушку с алым платком и крепкую женщину лет пятидесяти. Младшая, почти ещё девчонка — едва ли больше восемнадцати лет — щеголяла в синем мужском рабочем комбинезоне из грубого полотна с мужской же клетчатой рубашкой на пуговицах, а старшая была одета вполне традиционно — в длинную юбку, подоткнутую на боках для удобства, и свободную полотняную рубаху с традиционной обережной вышивкой по рукавам и вороту.

— Нашлись мальчишки! — радостно воскликнула молодая.

— Ох ты, во имя Селея и Ласки! Бледные, худенькие… Что ж с ними сделалось?!

— Нежить напала, — ответил князь. Судя по всему, его в посёлке действительно знали и принимали за своего. — Но с ними всё будет хорошо. Марён, нам бы их до дома довезти поскорее — родители небось с ума сходят!

— Да уж как бы не сошли! — всплеснула руками старшая женщина. — Лёнка вон аж слегла со вчерашнего вечера — всё бормотала, что не увидит кровиночек своих, что сожрала их тварь лесная! Полезайте в кабину, все разместимся. В тесноте, да не в обиде. Лиска, а ты работать дуй, нечего мне здесь!

— Ну, ничего себе! — возмутилась девушка. — Я их заметила, я тебя позвала, а меня сразу обратно? Мне, может, тоже интересно, что за чернушина у нас завелась такая! Знаю я, сейчас как приедете, разговоры разговаривать будете, а я как всегда ничего не узнаю! Товарищ офицер, ну скажите хоть вы ей? — почему-то избрав меня в качестве объекта приложения уговоров (может, потому, что лицо новое, не знающее всех тонкостей местных взаимоотношений, которому можно надавить на жалость?), возмутилась девушка.

— Мы не будем никому ничего рассказывать, — улыбнулся я. — Только СОБовцам, которые около полудня должны прибыть. А вы, Алися, кстати, не собираетесь идти учиться? — в ответ на её удивлённо округлившиеся глаза, я кивнул под ноги — у девушки не было тени. Зато имелась явная склонность к стихии земли и, кажется, воздуха.

— Да вы что, — рассмеялась она. — Я уж два года отучилась. И на фронт бежать хотела, только поймали. А сейчас вон и война кончилась, нас по домам отпустили на лето — почти все деревенские, а в колхозах сейчас самая работа!

— Ну, удачи в учёбе, — отсалютовал я по уставу — как раз мальчика из моих рук аккуратно забрала Марёна, чтобы устроить его в кабине. Девушка в ответ улыбнулась и только помахала рукой. Хоть все люди с магическим даром и являются военнообязанными в случае мобилизации, и общевоинский устав ко второму курсу должны были выучить, но одно дело — выучить, а другое — жить по нему. Что ей, к слову, совершенно не надо.