Книга После войны, страница 60 – Дарья Кузнецова

— Кажется, я совсем уж вас напугал, — сокрушённо покачал головой князь. — Да, они потеряли много сил, и вряд ли в скором времени смогут бегать по лесу, но жизнь их вне опасности, я немного понимаю в целительстве. Теперь им требуется только покой и забота, которую они скорее получат дома, под присмотром родителей, чем у старика в лесу, — он улыбнулся.

Двух одеял, к сожалению, в землянке старика не нашлось. Поэтому одного мальчика мы завернули в единственное имеющееся, а второго — в старый бушлат князя. На улице было совсем не холодно, всё-таки лето, но в состоянии столь сильного истощения не бывает лишнего тепла. Можно было обойтись и без бушлата, одной стихией, но так надёжнее.

До посёлка мы дошли часа за два, несколько раз остановившись по дороге — передохнуть, покурить. В основном, конечно, из-за меня; князь левитировал одного из мальчиков без каких-либо затруднений. А я хоть и не жаловался на физическую подготовку, но нести на руках тридцать килограмм живого веса тяжело. Если бы можно было закинуть его на плечо, или хотя бы подхватить на спину, было бы куда проще; но, честно говоря, было боязно хоть как-то потревожить мальчика — при одном взгляде на мальчишку на глаза наворачивались слёзы. Не столько из жалости к нему — причин не доверять старому князю не было, и я был уверен, что у близнецов всё будет хорошо.

Просто вид мальчишек растревожил старую рану. Вряд ли когда-то получится забыть тот лагерь для военнопленных, который моему полку довелось освобождать около года назад. Там были такие же мальчишки, девчонки, а ещё взрослые мужчины и женщины, весившие едва ли больше детей. И все настолько ослабевшие, что идти самостоятельно могли единицы.

В нашем полку было всего два офицера, владеющих воздушной стихией и способных к левитации, поэтому заключённых мы выносили из бараков на руках, на импровизированных носилках, на плечах. Мёртвых пополам с живыми. Тюремщики даже не обращали внимания, что некоторые из заключённых уже не поднимаются на работы — пинали трупы, и, когда это не помогало, просто уходили. Надзирателями там были примитивные тупые зомби, которыми руководили кадровые офицеры из числа Солдат Смерти. Но больше всего шокировало не это, а то, что хватало и вполне живых солдат и командиров, которые чувствовали себя в этом месте вполне комфортно. Наблюдать зверства нежити приходилось всем, да от них никто и не ожидал человечности, а вот когда обычные люди ведут себя как нежить — это по-настоящему отвратительно. И страшно.

Штурм был коротким и внезапным — эти уроды даже не успели понять, что произошло. Когда же добрались до лаборатории, в которой как раз в самом разгаре был один из… экспериментов… Пленных не было. Хоть "учёные" и не оказывали сопротивления, но нежить испепелили офицеры, а живых солдаты забили прикладами и ногами. Я, пара офицеров, и пятеро командиров разных званий — весь командный состав, бывший в той или иной мере свидетелями солдатского самосуда — единогласно решили не наказывать никого. Людьми растерзанные "учёные" уже не были, и вполне получили по заслугам. Пусть по уставу их и должен был судить трибунал, но в Книге Роса сказано, что каждый должен быть наказан соразмерно причинённому им злу — на этом и на том свете. А мы все воспитаны именно на этих традициях.