Книга После войны, страница 50 – Дарья Кузнецова

— Дурить вздумал? — сердито рявкнул я, зажигая на ладонях открытый огонь. — А вот если я сейчас тоже силу показывать начну? Вот с той берёзки, например, начну?! — и я дёрнулся в сторону молодого деревца — аккуратного, белоснежного, будто с картинки.

— Нешто шуток не понимаешь? — голос прозвучал слева, из кустов, и угрозы в нём уже не было. — Не тронь берёзку, злыдень! Как рука только может на красоту такую подняться? Вот потому мы ваше племя-то и не любим! За что вас таких любить?

— Другое дело, — я хмыкнул, погасил огонь и обернулся к лешему. Едва ли больше аршина ростом, он весьма походил на дряхлого-предряхлого старичка, с сухими руками и седыми патлами. Правда, руки у него из веток, и волосы с бородой — лохматый мох. Да и лицо отнюдь не человеческое, что их племя аккуратно скрывает под широкополыми шляпами. Шляпа этого представляла из себя огромный гриб-боровик. Ну, всё не мухомор, договоримся. — Знал же, что приду, зачем комедию ломать?

— А почём я знаю, кто таков? — проворчал он из-под шляпы. Под шляпой лешего совершенно ничего нельзя разглядеть, только мерцают голубовато-зелёным болотные огоньки глаз. Впрочем, в лицо ему лучше и не заглядывать: душу вытащит на раз, а человек со слабой психикой может умом повредиться и сам по себе, без желания природного духа. Прямого взгляда в глаза под шляпой тоже лучше избегать; задурит голову так, что сгинешь в каком-нибудь болоте и не заметишь. — Ходют тут всякие с аурами огневиков!

— А чего ты ожидал после исчезновения в лесу среди дня мальчишек? — я сделал вид, что удивился. — Толпы Службистов?

— Да кто вас разберёт, — недовольно буркнул он. — Служба-дружба! От тебя-то точно добра не жди, а от них — ещё не известно.

— Вот это номер! Почему ж от меня добра ждать не приходится? — тут делать вид уже не пришлось. Вроде бы, лес всегда старался беречь — насколько это вообще возможно. Да и с лешими проблем раньше не было.

— Да рассказывал тут знакомый водяной, — голос из-под шляпы прозвучал донельзя ехидно и крайне недовольно. Я хотел продолжить расспросы, но своевременно вспомнил недавнюю историю на Кривом Озере, и осёкся. — А, вижу, вспомнил. Вот и проваливай отсюда, нечего тебе тута шастать! — воинственно скрипнул деревянными руками леший, делая жесты, будто выжимает тряпку. Темнота вокруг опять недружелюбно сгустилась, и из неё поползли в тусклых клочьях тумана нервные шорохи.

— Опять забываешься? — рявкнул я, делая шаг в его сторону. Мох у меня под ногами затлел. — Если у меня хватило сил сжечь озеро, думаешь, много останется от тебя и твоего леса? — никогда не любил строить диалог подобным образом: с угрозами и, хуже того, наглядной демонстрацией собственного превосходства (хочется надеяться, сейчас до этого не дойдёт), но все природные духи (за исключением, разумеется, домовых и ещё кое-кого) — существа с достаточно примитивной варварской психологией. Если ты вежлив, проявляешь такт или стыдишься каких-то своих поступков, — ты слаб, и на тебя можно попробовать надавить. С ними по-другому нельзя. Нет, можно, конечно, долго лебезить и задабривать, но это совсем уж крайний случай. Тем более, подобное мне нравится ещё меньше, чем угрозы. — Рассказывай, что случилось с мальчишками, и где это было. Быстро, внятно, полно и по существу.