Книга После войны, страница 48 – Дарья Кузнецова

Минуты через полторы вошёл Вольдим; я, к тому времени уже почти одетый, застёгивал гимнастёрку и прикидывал, нужно ли мне что-то из вещей.

— Илан… — тяжело начал он, стесняясь поднять на меня взгляд. Потом, всё-таки, не выдержал. — Спаси их, ради Богов!

— Я постараюсь. Честно, сделаю всё, что смогу.

— У них есть шансы? — с надеждой наконец посмотрел мне в глаза хозяин дома. — Ты знаешь, что с ними?

— Вариантов случившегося много, а конкретно я смогу определить только на месте, — я предпочёл сказать правду, чем обнадёживать человека пустыми обещаниями. — Но шансы есть, и они не такие уж плохие. Да не смотри ты на меня так виновато! — не выдержал я. — Во-первых, это мой долг и прямой приказ — реагировать на подобные происшествия. Во-вторых, ну ты-то в чём виноват? Тем более, ты меня сразу предупредил, что чернушина какая-то есть. А, в-третьих, что ж я, не человек что ли? Если беда случилась, и я могу помочь, то как можно оставаться в стороне?

— Да всё ты правильно говоришь. Но ведь нехорошо, с дороги, отдохнуть толком не успел!

— Отдохнуть я всегда успею, — отмахнулся я. — Я вещи тут оставлю. А если через двое суток не появлюсь, можно будет начать беспокоиться; раньше точно не стоит.

— Наверное, сердце беду чуяло, — вздохнул он. — Не хотел я останавливаться тебя подбирать, а как толкнул кто!

— Не переживай, я тебя тоже немного обманул, — я хмыкнул, по привычке тщательно оправляя форму.

— Ты не офицер? — насмешливо хмыкнул он.

— Я не оберлейтенант, — я ответил весёлой улыбкой и подмигнул. — Ладно, будь здоров. Лучше пойди вон жену успокой, чем тут дурными мыслями мучиться!

— Не умею я, — он снова вздохнул. — Когда бабы плачут — это… вот просто руки опускаются, и злость такая! С ней там сестра родная, пусть лучше так.

— Ну, тут уж как знаешь, — я пожал плечами и, обойдя замершего у входа Райкова, вышел в сени, напутствуемый его нервным "Береги себя!"

Поселок был на удивление большой, и народа на улицах хватало. Хотя праздношатающихся практически не было; все явно куда-то спешили. Потом я понял, почему: люди торопились попасть домой до темноты. То ли мне как обычно чего-то недосказали, то ли жители инстинктивно чувствовали неведомую опасность и не хотели оставаться на улицах. А то ли всё было гораздо проще, чем я себе придумал: за несколько лет оккупации поневоле привыкнешь, что в темноте ничего хорошего встретить нельзя, да и к комендантскому часу военные любой национальности относятся очень трепетно — что мы, что доманцы.

Как только опустились сумерки, улицы опустели, зато позволил себе проявиться явно с трудом себя сдерживавший всё это время мой загадочный спутник.

— Делаем ставки, что на этот раз, — весело поинтересовался он. — Что-то сотворённое или самопроизвольное?

— Если верить местным, эхо появилось задолго до ухода доманцев, но не сразу после их появления, так что процентов семьдесят за самопроизвольное, — ответил я, останавливаясь, чтобы закурить. — Сам понимаешь, вариантов — масса! Внезапно умершие деревья сокращают спектр, но незначительно.

— Думаешь, мальчики живы?

— Я предпочитаю об этом не думать. Но детям везёт чаще, чем взрослым, это факт.

— А как ты место-то искать собираешься?

— А эхо на что?

Тень неопределённо хмыкнул и замолчал, о чём-то задумавшись.