Книга После войны, страница 149 – Дарья Кузнецова

— Знаешь, Генрих, — медленно проговорил я, стягивая рукавицу и проводя пальцами по шершавым канавкам. Больше чтобы удостовериться в их реальности, нежели понять смысл. — Кажется, у меня есть предположение, кто здесь похоронен. И мне страшно, — я снизу вверх посмотрел на стоящего рядом доманца. Он растерянно нахмурился.

— То есть? Если обермастер-огневик говорит, что ему страшно, я склонен побыстрее дать дёру. Но ты не выглядишь напуганным.

— Я просто поверить не могу, — я пожал плечами, отряхнул руки и поднялся. — Среди сказаний о богах можно найти упоминания о Каюше. Это бог, младший брат Роса, старшего бога. Давным-давно, когда на земле жили боги, а люди только-только появились, Каюш, дерзкий и самолюбивый, пошёл против брата, сам желая быть главным над богами. Не хватило ума и силы, Каюш был повержен.

— Здесь лежит… бог? — вытаращился на меня Фельдштейн.

— Я очень надеюсь, что нет. Но тут упоминается его имя. Учитывая, что проклятого бога не поминают даже в самых злых ругательствах, затрудняюсь предположить, кем был этот покойник, если на его кургане оставили эти надписи. Если это и не бог, как я сгоряча предположил, его явно очень не любили те, кто насыпал курган.

— Ну, я бы тоже не был доволен, если бы меня заставили такую махину насыпать, — рассмеялся Генрих. — Тем более, в болоте! Хотя, может, и не было тут тогда никакого болота?

— Ты немного не понял масштабов нелюбви к похороненному здесь, — я вздохнул. — Каюш это… Всё равно что ваш Абада для вас, крестопоклонников. Даже хуже. Потому что, насколько я помню, ваше зло искушает, но не имеет власти над сильными добрыми душами, способными противостоять искушениям. То есть, Абада — это такое своеобразное пугало для грешников. Мол, будете вести себя плохо, попадёте к нему и будете страдать. Каюш же — зло в чистом виде. Праведник ты, оголтелый убийца — нет разницы. Он — не испытание воли и веры, а злой рок, спасти от которого может только случай. Заметит Рос, вмешается — повезло. Не вмешается — увы.

— Вот так история, — присвистнул доманец. — Может, потому надо мной это место и власти не имело, что я другой веры?

— Скорее всего. Ладно, пойдём пока отсюда, нечего нам тут делать. И так-то не было желания в эту могилу лезть, а теперь хочется оказаться от неё как можно дальше.

— А у тебя есть какие-нибудь предложения, что делать дальше?

— Увы, лишь одно. Обратиться за помощью к богам, — я развёл руками.

— А если боги не ответят?

— Не знаю. Может быть, поискать бреши в кургане. Ведь деревня явно значительно моложе этой могилы, здесь уже застали царя. Значит, что бы ни случилось тут, оно случилось не так давно. Но это завтра. Сегодня попробую поговорить с богами.

— Это долго? — полюбопытствовал лич.

— Я не жрец, и не умею посещать Небесные Чертоги. А наши боги никогда не являются наяву, это непреложный закон мироздания. Поэтому единственный доступный мне способ — принести требу, попросив совета, и ждать. Надеюсь, кто-нибудь из богов соизволит откликнуться.

Готовясь к традиционному ритуалу, я чувствовал себя очень… странно. Никогда в жизни я ещё не попадал в такую ситуацию, чтобы сознательно просить помощи богов, да ещё вот так, в качестве единственно возможного варианта решения представшей передо мной проблемы. Я понимал, что такой способ поиска выхода по меньшей мере, глупый. Но в голову больше не приходило ни одной сколько-нибудь вменяемой идеи, а даже одна мысль о том, чтобы залезть в курган, вызывала почти панический ужас.