Книга Ищейка, страница 29 – Дарья Кузнецова

— Не сомневаюсь, — я тяжко вздохнул. — Реи, но на этот приём, наверное, надо надевать что-то торжественное? — я посмотрел на неё крайне растерянно.

— Пойдём уж, горе, я помогу тебе выбрать, — рассмеялась она. — А пока буду выбирать, ты как раз успеешь быстренько принять душ. Надеюсь, твои гости тебя отпустят?

— Отпустят, — хмыкнул Салем. И Реи, как будто только этого и дожидалась, ухватила меня за ладонь и потащила в сторону комнаты.

Сборы при активном понукании подруги заняли от силы минут двадцать. Так что теперь я стоял, умытый, причёсанный, одетый в парадный мундир, на пороге городской Галереи, и под руку меня держала самая красивая женщина этого города. Я, естественно, спросил, почему моя спутница остановила свой благосклонный взгляд на этой вещи, которую я надевал от силы раза три в своей жизни (произвели в нынешний чин меня всего два года назад), первый из которых был контрольной его примеркой. На что получил безапелляционный ответ, что только в этом из всего моего гардероба ей будет со мной не стыдно, потому что последний раз я покупал что-то новое, надо полагать (и это будет истинной правдой), к тому самому приёму несколько четвертей назад. Впрочем, спросил я исключительно от неожиданности — мундир мне вполне нравился. Он был хорошо сшит, удобен, и, помимо того, вполне отвечал моим представлениям о красоте: синие брюки, белый китель с синим и серебряным шитьём, белые перчатки и до блеска начищенные сапоги. И форменная белая фуражка с синим околышем и серебряной кокардой, которую я сейчас держал в руках. И парадный алый плащ — как же без этого в Аико? Правда, раз уж мы телепортом и туда, и обратно, брать плащ я не стал.

К тому же, в мундире я сразу переставал сутулиться; стыдно было носить такую красоту без должной выправки. А уж тем более совестно было не соответствовать леям в кольцах^[8] на левой стороне груди. Реи подбивала меня надеть сами медали, чтоб выглядело эффектнее, но я был непреклонен. Это не украшение, чтобы добиваться ими эффектности. За последние годы я умудрился получить аж пять штук отнюдь не «памятных» наград. Надо полагать, и за это дело нас всех наградят… Мудрый и рациональный подход руководства: вроде и герои поощрены, и больших затрат казна не несёт. Правда, особой гордости от этого не испытывал, хотя, скорее всего, должен бы был. Может, я слишком мнительный, но я не считаю нашу работу благородной. Нужной, полезной, жизненно необходимой — да. Но ведь она никогда не поможет вернуть тех, чьи смерти мы расследуем.

— Надеюсь, мне все будут завидовать, — мечтательно произнесла подруга, когда я галантно распахнул перед ней дверь.

— Завидовать скорее всего будут мне, — насмешливо фыркнул я. — Надеюсь, не придётся ни с кем за тебя драться. А то мало ли, вдруг уроню честь мундира?

— Держи крепче, — рассмеялась она, вновь уцепив меня под локоть. — И, между прочим, ты себя недооцениваешь. Тебе очень идёт форма, ты сразу смотришься серьёзнее и… опаснее, что ли?

— Разве это хорошо? — я вздохнул.

— А я разве об этом говорила? — она вскинула брови. Передала, сопроводив действие благодарным кивком, подошедшему слуге свой плащ. — Я сказала, что тебе это идёт. А мне безумно приятно, — она вновь рассмеялась. — Такое ощущение, что рядом со мной идёт большой и опасный хищник, который меня защищает и является моим другом, а не врагом.